Ветер в пустоте

Но попробуй удержаться и послушать про следующую странную вещь, тем более что ты только что ее испытал на себе.

– Ты про что? – хмуро спросил Сережа.

– Мы вот тут гуляем все такие красивые и классные, но при этом мы мало знаем и помним о действительно важных моментах. Много ты знаешь о своем рождении, например?

– Ну кое-что знаю, мама рассказывала, еще когда я мелкий был. А что нужно знать?

– Вот именно. Все, что мы знаем о своем рождении, нам рассказали родители. А они в свою очередь ничего не знают о своем рождении, им про него тоже рассказали.

И так далее. Ты просто на минутку попробуй это осознать – никто из тех, кого ты видишь, – он обвел взглядом людей в сквере, – не знает, как и когда он здесь появился. Все новые пассажиры этого космического автобуса узнают такие сведения от тех, кто уже давно в нем едет.

– Хм… занятно, – с улыбкой согласился Сережа.

– Но это еще полдела, – продолжил Леха. – Потому что для того, чтобы рассказать тебе о твоем рождении, необходимо сначала научить тебя говорить и понимать язык, а затем загрузить в твою голову мешок разных понятий, начиная от того, кто такой «ты», что значит «родиться», что такое «время» и что это за место, в котором сейчас находится этот «ты»?

– И что дальше?

– Эээ, нет.

Не спеши. Загвоздка в том, что возникает прогрессия абстрактных концепций. Чтобы объяснить любое из упомянутых выше понятий, потребуется использовать несколько новых, для каждого из которых нужны дополнительные понятия, и так до бесконечности. Получается бесконечная анфилада слов, объясняющих другие слова.

– Но как-то же все это работает? Люди рождаются, города строятся, машины ездят, ракеты летают.

– Как-то работает, – согласился Леха. – В основном за счет некоторых допущений, принятых в науке. Они позволяют функционировать миру в его сегодняшнем виде и при этом не делать цепочку объяснений бесконечной. Но основные вопросы вроде загадки рождения и смысла всего происходящего остаются такими же неясными, как и прежде.

– Может пойдем куда-нибудь, где потише? – предложил Сережа.

– Ты что? Здесь самый жир. Я же на охоте, – Леха хищно подвигал бровями, – выслеживаю свою шакти.

Сереже показалось, что Леха хочет, чтобы он спросил, что это за «шакти» такое или такая, но ему не нравились подобные спровоцированные пасы. Кроме того, он начинал уставать от текущей беседы. Даже если некоторые идеи были любопытны, их портил Лехин поучающий тон.