Ветер в пустоте

– Пошли к машине, – сухо сказал Сережа.

– А нимфы? – мечтательно огляделся Леха, но вместо ответа Сережа ускорился.

Пройдя быстрым деловым шагом через толпы гуляющих, они вернулись к машине и молча сели. Леха взялся за руль, а потом передумал и выключил передачу.

– Нет, я так не уеду. Мне нужно женское внимание, и я его получу. С этими словами он приподнялся над лобовым стеклом и стал крутить головой.

– Да сядь же ты, животное, – с раздражением сказал Сережа и дернул его за ремень. – Это и есть твой божественный дар, да? Куда ты ее сажать собрался – в багажник засунешь?

– Да, Серый, все так и есть.

Мое животное сильное и здоровое. А твое – туповатое и занудное. И посажу я ее вместо тебя, а ты пойдешь лесом, потому что задолбал гундеть. Хмыкаешь, хрюкаешь, нос свой воротишь. Чего я, не вижу, как ты меня слушаешь и кривишься весь? Мне это надоело. С нимфой я покувыркаюсь сладко, и будет нам обоим хорошо.

– Вот и вали, – Сережа открыл дверь и поставил ногу на тротуар, но Леха схватил его за плечо.

– Чего такой резкий – у меня что ли научился? Я ругаться с тобой не хочу, – Леха говорил дружелюбно и одновременно твердо. Я соскучился и рад встретиться, просто мне тяжело смотреть на твою морду кислую, вот и пытаюсь помочь, тем более что ты сам просишь. Знаешь, как это классно – оставить свои загоны? Вообще другая жизнь начинается. Я сам так сделал и тебе желаю как другу. Но если ты хочешь сегодня ходить с кислой рожей – дело твое. Ищи свой каршеринг и катись на нем.

Как нищеброд. Хахаха!

Последние слова сопровождались обворожительной улыбкой и искренним заливистым смехом. Леха гоготал так сочно, искренне и беззлобно, как это умеют делать только добрые хорошие друзья.

В этом смехе была странная сила. Сережа почувствовал, что его тело тоже хочет смеяться, но не может, потому что что-то ему мешает. Словно где-то была невидимая заслонка. Ему вдруг вспомнился сеанс у Дзико, и в тот же момент он осознал эту заслонку внутри себя, и увидел, где и как сам ее «держит».

Причем давно и крепко. И тогда он ее отпустил.

Все это случилось за долю секунды и смех, как долго сдерживаемая плотиной река, начал сотрясать его изнутри. Так сильно он не смеялся очень давно, с далекого детства, когда папа рассказывал особо смешную шутку. Смех был каким-то странным, очень скоро Сережа даже забыл, над чем они с Лехой смеются, но тело его продолжало корчиться и трястись, как это бывает от смеха. И Леха, глядя на него, тоже трясся.