Карать карателей. Хроники Русской весны

Не говоря о личной влюбленности в Крым и Севастополь, я ощущал как наконец-то начинает собираться расчлененное в 1991 году тело русской нации, как Россия выходит из глубокого геополитического обморока, возвращается к чувству достоинства и следованию своим интересам. Было ощущение, что назад во тьму антинациональной и компрадорской политики дороги нет. Многие из надежд того периода оказались опровергнуты последующими событиями, но на тот момент они не были беспочвенными. Ощущение ветра истории – это пьянящее и счастливое чувство.

В третьем разделе помещены тексты, относящиеся к началу Донбасского восстания. К тем решающим месяцам, когда формировалось ядро ополчения, проводились референдумы и оформлялись Донецкая и Луганская Народные Республики, разворачивалась героическая оборона Славянска. Это был период еще не столько войны – вооруженные силы Украины были деморализованы и дезорганизованы, сколько революции. На майдан в Киеве Донбасс и Новороссия ответили своей революцией, и она была ярче, чище, человечески богаче и при этом добрее киевской.

Бродившая в умах моих друзей не один год идея Новороссии внезапно начала наполняться содержанием, обрастать плотью и кровью.

На эту революцию Новороссии майданная Украина нашла в итоге единственно возможный для неё ответ – эскалация самого беспощадного, самого жестокого и циничного насилия. Датой окончания революции может считаться 2 мая – зверская расправа украинских радикалов при попустительстве милиции с протестующими против хунты жителями Одессы.

Трагедия Куликова Поля и Дома профсоюзов, пепел сожженных там людей, всегда будут стучать в наши сердца.

Первые месяцы «Русской весны» проходили под знаком прозвучавшего со стороны России твердого обещания – если каратели посмеют поднять руку на мирных граждан, то Россия вмешается, придет и покарает карателей. Эта гарантия придавала уверенность жителям Одессы, когда они шли протестовать против хунты, жителям Славянска, когда они с радостью встретили в своем городе еще небольшую тогда группу Стрелкова, жителям Луганска и Донецка, решившимся на политический переворот, на то, чтобы сбросить тризуб и поднять российский флаг, бывший первым флагом восстания.

Увы, эта гарантия была, как бы сказали юристы, «кассирована». Те силы в России, для которых интеграция в западную элиту и западные экономические процессы была гораздо важнее, чем братство русских, затормозили, а затем и вовсе сняли с повестки дня оказание российской помощи.