Аристократия и традиция свободы

Парето был совершенно прав в том, что элита не должна превращаться в замкнутую касту, и ее пополнение лучшими представителями низших социальных слоев необходимо для нормального функционирования общества. Однако между сменяемостью и преемственностью необходим определенный баланс. С одной стороны, процесс циклической смены элиты контрэлитой у руля общества есть необходимое условие социального развития; с другой, доведенная до абсолюта социальная мобильность характерна для обществ с деспотическим политическим режимом и нестабильной властью.

Такая мобильность дает общество, в котором раб может стать царем, а царевич может быть продан в рабство. В истории есть многочисленные примеры таких событий. А. П. Каждан отмечает, что, например, в Византии корпоративность и вассалитет были очень рыхлыми, что делало человека практически беззащитным перед всевластием государства. Императором мог стать даже конюх, но стабильности империи это не прибавляло. В свою очередь, западноевропейский средневековый мир создал прочную систему горизонтальных и вертикальных связей в виде ремесленных цехов, орденов, вассалитета, патроната и т.  п. Эта система практически лишала человека социальной мобильности, но одновременно являлась хорошим буфером между ним и государством[18 - Каждан А. П. Два дня из жизни Константинополя. – СПб., 2002.]. Существование такой системы стало важнейшим условием возникновения и развития привычной нам либеральной цивилизации европейского типа.

Немецкий политический социолог и историк Роберт Михельс (1876—1936) развивал идеи элитизма применительно к анализу закономерностей формирования и эволюции массовых общественных и политических организаций XIX—XX веков.

Важнейшим вкладом Михельса в разработку теории элит является анализ процессов перерождения демократической организации в олигархическую, что объясняется им как проявление закона смены элит Парето. Михельс заметил весьма любопытную закономерность политической жизни нового времени: после того, как властные структуры начали формироваться на основе всеобщего, равного и прямого народного волеизъявления, аристократическое консервативное движение, отстаивающее ушедшие в прошлое формы политической жизни, ищет себе опору в низших социальных слоях и преобразуется в народную партию, в то время как либеральные политики опираются на слои состоятельных и образованных людей, рассматривая массы как неизбежное зло, которое может быть использовано для достижения чуждых либерализму целей.