Все произведения школьного курса в кратком изложении. 11 класс

Остаётся только одно – смерть… Вы хотите, я приму её в какой угодно форме». Он попросил разрешения выйти, чтобы поговорить по телефону с Верой Николаевной, а всё, что возможно передать из их разговора, он обещал рассказать. Василий Львович согласился, но Николай Николаевич был возмущён поведением шурина. Шеин просит Николая успокоиться и подождать: «Главное, это то, что я вижу его лицо, и я чувствую, что этот человек не способен обманывать и лгать заведомо. И правда, подумай, Коля, разве он виноват в любви и разве можно управлять таким чувством, как любовь, – чувством, которое до сих пор ещё не нашло себе истолкователя».

Подумав, князь добавляет: «Мне жалко этого человека. И мне не только что жалко, но вот я чувствую, что присутствую при какой-то громадной трагедии души, и я не могу здесь паясничать».

Вернувшись, Желтков сообщает, что княгиня не пожелала с ним разговаривать и просила скорее прекратить эту историю. Он обещает, что навсегда уйдёт из жизни этой семьи, что они больше ничего не услышат о нём и никогда его не увидят.

Он попросил Шеина об одном, о ещё одном письме к Вере Николаевне. Шеин согласился.

Вечером Василий Львович передал Вере все подробности встречи с Желтковым. Она не была удивлена, но была встревожена: княгиня почувствовала, что «этот человек убьёт себя».

XI

Вера Николаевна никогда не читала газет, но «судьба заставила её развернуть как раз тот лист и натолкнуться на тот столбец, где было напечатано:

«Загадочная смерть. Вчера вечером, около семи часов, покончил жизнь самоубийством чиновник контрольной палаты Г.

 С. Желтков…»»

Весь день она думала о своих тревожных предчувствиях и о любви этого странного человека, «этого смешного Пе Пе Же». Ей вспомнились слова Аносова: «Почём знать, может быть, твой жизненный путь пересекла настоящая, самоотверженная, истинная любовь?»

В шесть часов вечера она получила письмо Желткова, в котором он писал о счастье, дарованном богом – любви к Вере Николаевне, извинялся за доставленные неудобства, говорил, что уедет и никогда не вернётся, ничто не напомнит ей о нём.

Он писал, что, уходя, говорит «в восторге»: «Да святится имя Твое». Он просил Веру Николаевну сыграть или приказать сыграть сонату Бетховена D-dur № 2, op.2, если та вспомнит о нём.

Вера Николаевна пришла к мужу заплаканная и показала письмо. Шеин прочёл его и сказал: «… он любил тебя, а вовсе не был сумасшедшим. Я не сводил с него глаз и видел каждое его движение, каждое изменение его лица.