Словарь уфимского сленга начала XXI века. Версия 2008 года

 Варбот приводит слово гузло «буйство», отмеченное в подмосковных говорах. Удивляет сомнение исследователя в существовании в русском языке глагола гузити [Варбот 1982: 3536]. У Тонкова гузить «трусить» и гуза «трус» [Тонков 1930: 46, со ссылкой на Селищева], которые, возможно, от омонимичного корня.

КАКИМ МАКАРОМ? – Как? Каким образом? # По Топорову, индоевропейский комплекс *mak- (-r-) обозначает мифолого-лингвистический мотив битья объекта и апеллирует к разным полюсам к битью Макара и к мотиву поражения. В выражениях таким Макаром и таким образом «просвечивает идея удара» (диал.

макнуть «ударить» и разить: об-раз) [Топоров 1982: 148].

КЛЁВЫЙ, -ая, -ое – классный, великолепный. ~ Меняю себя на клёвую девчонку без вредных привычек. Неделя. 2001. №1. ~ Я тащусь от сериала «Любовь и тайны Сансет Бич», это самый клёвый молодёжный сериал! Неделя. 2001. №4. # Грецизм, первоначально в офенском языке, затем в воровском языке в значении «хороший». У Даля клевый ряз., тмб. влд. «клюжий, клювый, хороший, пригожий, красивый, казистый, добротный; выгодный или полезный» [Даль II: 115].

По В. В. Стратену, из рыбацкого термина клевать [Стратен 1931: 121]. В.В.Виноградов ссылается на К. Студинского, сопоставившего клёвый с греческим kleos «честь, слава» [Виноградов 1999: 346]. Употребляется в русском, белорусском, украинском и польском арго [Бондалетов 1982: 69]. У Фасмера предположение о родстве с клювый «хороший, подходящий» от клюдь «порядок, красота» со ссылками на Ильинского и Бернекера [Фасмер II: 256].

МАЖОР, -а, м. – 1. Ребенок богатых родителей. ~ Они не любят, когда их называют скинами, ненавидят негров и мажоров, проникнуты юдофобией и бьют рэпперов, считая, что белый пацан обязан слушать нашу российскую эстраду. Молодёжная газета. 2001. №4. 2. Новый русский, богатый человек. # Корень маз-/маж– со сложной семантикой. Ср.: угол. мажор «хорошо, успешно», мажорить «фарцевать», маз «главарь воровской группы», мазёл «свёрток с деньгами», мазурик «мелкий воришка» и др. [Балдаев 1992: 133].

Автору, повезло, что на словарь обратил внимание В.М.Мокиенко. Общение с ним стало для меня настоящим университетом. Его пример свободного обращения с жаргонологической терминологией и включения в оборот новых терминологических единиц, удобных для описания лексики, позволил мне выработать отношение к лингвистической терминологии только как к исследовательскому инструменту, и я уже избегал бессмысленных терминологических споров, подменяющих исследование языка.