Пираты Венеры

Мне доводилось общаться с самым разным народом, самые лучшие по-человеческим меркам качества нашел у мексиканцев, пока они не бывали испорчены чересчур тесными контактами с категоричными и прагматичными американцами.

Да, ведь еще оставался Джимми Уэлш.

Я прощался с ним, как с родным братом. Он долго, наивно уговаривал меня взять его с собой, и я понимал, что он не расстанется с этой надеждой до последней минуты. Но, к великому сожалению, у Карсона Нейпира имелся ряд принципов, с которыми горячее желание Джимми никак не совмещалось.

Один из моих базовых постулатов таков: без крайней надобности нельзя рисковать ничьей, кроме собственной, жизнью. Увы, Джимми. Он, как говорится, пролетал…

Мы расселись по машинам. Надежные, как лучшие антидепрессанты, эти машины использовались для доставки всевозможных грузов от гавани до нашей базы, расположенной в нескольких милях от берега. Тряская грунтовая дорога, вся в чудесных земных ухабах, вела к невысокому плоскогорью. Там, у взлетной полосы – мой пропуск в неизвестность.

Билет.

Там стояла ракета, похожая на огромную торпеду.

– Все в порядке, – произнес Джимми. Его белесые бровки стояли домиком; здоровенный мужчина, а казалось, что сейчас расплачется. Он зарокотал о каких-то колесиках, о проводке, узлах: – Мы еще раз проверили все мелочи, обследовали каждый узел, ты можешь быть спокоен. Трижды протащили агрегат тягачом по всей платформе, все контакты протерты, перетерты, трущиеся детали смазаны…

– Отлично, Джимми.

Получается, мы готовы к отправке.

– Ты ведь берешь меня с собой, Карсон?

– В другой жизни, дружок, – вздохнул я со счастливой улыбкой. Такие чувствительные люди, как Джимми, все-таки являются лучшими людьми этого мира. – А в этой жизни… Знаешь, старик, иногда меня одолевает желание без конца выражать свою благодарность тем, кто для меня не жалел усилий. Видимо, это какая-то редкая болезнь? – я подмигнул ему. – Подтверди на живом примере свою симпатию ко мне еще раз…

– Все, что хочешь! – озарилось лицо его.

 – Я сделаю все, что ты захочешь!

– Тогда прими от меня мой самолет.

Джимми Уэлш на какое-то время застыл, точно разучился понимать по-английски. Но и потом, когда дыхание нормализовалось и он, уже отойдя от потрясения, принялся сравнивать несоизмеримые технические возможности обоих летных аппаратов, голос его еще подрагивал. У него теперь был приличный по земным представлениям самолет, а у меня – комок в горле.