Camgirl. Откровенная история вебкам-модели

Джона встал с постели и вышел, чтобы выбросить презерватив, и когда он снова вошел в комнату, я вытерла щеки. Он обвил меня рукой и стал целовать мое лицо.

– Почему ты плачешь?

– Мне грустно.

– Потому что мы больше не девственники?

– Нет… – Я задумалась. – Может быть.

Он снова поцеловал меня.

– Все нормально, не волнуйся. Это хорошо. Мы теперь всегда будем особенными друг для друга.

Он поднялся, чтобы одеться.

Я чувствовала себя грязной. Чувствовала себя мерзкой. Хотелось выползти из собственной кожи и свернуться калачиком.

Хотелось вернуть все вспять. Мне нужно было прикрыться. Я выпрыгнула из постели и торопливо натянула одежду, внезапно вспомнив, как мать учила меня, что после секса надо пописать. Я метнулась в ванную и села на унитаз.

Секс стал доказательством моей любви. Тем, что заставляло Джону чувствовать себя особенным. В обмен на секс он позволял мне писать эсэмэски другим парням. Писать им электронные письма. Обнимать других парней на секунду дольше обычного.

Секс был уравновешивающим актом: если я давала его Джоне, то могла утолять свою компульсивную жажду обладать властью над другими мужчинами. Если не давала, Джона начинал ревновать. А вместе с ревностью приходила мелочность.

– Ты считаешь, это мило – так делать, флиртовать с Джошем на моих глазах?

Мы с Джоной сидели в моем старом зеленом Subaru Outback на подъездной дорожке у его дома. Мы ходили на вечеринку к друзьям, и я провела бо?льшую часть вечера на задней веранде, куря сигареты и расспрашивая Джоша о разводе его родителей.

– А почему это должно быть мило? – Я потянулась к ручке, чтобы открыть дверцу и выйти из машины. Джона не шелохнулся.

– Я не понимаю, зачем тебе нужно играть в эти гребаные игры.

Я помолчала, снова откинувшись на спинку кресла, глядя в ветровое стекло. В окне виднелась голова пса Джоны, бордер-колли, он лаял на нас, освещенный уютным теплым сиянием огней в гостиной.

– Какие игры?

– Иза, – заговорил он, – какую бы глубокую, темную, печальную дыру ты ни пыталась заполнить, это не сработает.

– Заткнись! – Я повернулась к двери, открыла ее и вышла.

– Ты знаешь, что это правда. Я – единственный, кто действительно понимает, кто ты такая, – сказал он мне в спину. – А тебе и дела до меня нет. Ты меня даже не любишь.

– Нет, я тебя люблю.

– Я для тебя ничто.

– Джона, я люблю тебя!

– Докажи.

И я смотрела в потолок, не понимая, как то, чего я не хочу, может быть таким приятным.