Camgirl. Откровенная история вебкам-модели

Я приобняла Гэри, вознаграждая за похвалу.

– Ага. Если ты хочешь порепетировать, я мог бы помочь, – предложил он.

Такие стриптизерши, как Кэт, были воплощением уверенности, чувственности, непринужденности. Кэт не была в тайном ужасе от своей вагины; она прямо и недвусмысленно совала ее прямо в лицо мужчинам, и они не могли не запихивать доллар за долларом за тонюсенький лоскуток ткани, эту вагину едва прикрывавший.

– Мне пришлось бы поучиться танцевать. Но эта девица и танцевать-то едва умеет. Спорим, я могла бы не хуже!

Гэри заказал мне еще порцию «клюковки».

– Если хочешь, можем поехать ко мне домой. Я могу давать тебе указания! – От этой мысли он просиял. – Я часто сюда хожу, знаешь ли. Почти каждый вечер. Много стриптизерш повидал.

Когда Кэт вышла на второй номер, взгляд Гэри зашарил по ее телу. Я принялась сверлить гневным взглядом его макушку. Он заметил это и полыхнул щеками. Я приняла зрелое, взрослое решение – не беситься и не выплескивать напиток ему в лицо.

– Да, ты могла бы танцевать.

Из тебя вышла бы хорошая стриптизерша, – предпринял еще одну попытку Гэри.

Он был прав. Я была бы хорошей стриптизершей. И эскортницей была бы хорошей. В сущности, я была такой же, как Кэти, в конце-то концов. Как Джулия Робертс в «Красотке». Мне на роду было написано соблазнять мужчин. Черт, может быть, я бы даже не ненавидела секс, если бы мне за него платили! Я думала об эскортницах, которых видела в кино. Даже если они занимались с клиентом сексом, они делали это не для того, чтобы доказать свою любовь или укрепить отношения.

Это была просто работа, и если бы я решила стать эскортницей, секс был бы таким же: транзакционным, бесстрастным.

Вспомнила мантру героини Джулии Робертс в «Красотке»: «Я решаю, с кем. Я решаю, когда. Я решаю, за сколько».

Опрокинула еще одну стопку, которой угостил меня Гэри, и, спотыкаясь, побрела к Джоне, который уже вышел из туалета и задержался у черного хода клуба. Он хотел выйти на улицу покурить, и я потащилась вслед за ним вверх по лестнице.

– Джона!

Он оглянулся на меня и рассмеялся.

– О, да ты набралась!

– Джона, послушай меня! Джона!

Джона прислонился к стене и прикурил сигарету. Он был болезненно хладнокровен и собран по сравнению со мной – сентиментальной пьяной задницей.

– Джона! Я все поняла, я решила загадку…

– Какую загадку?

– Такую! Загадку моей жизни. Всей моей гребаной жизни! – Я перевела дух. – Джона, я тоже хочу быть стриптизершей.