Марсианин

Но американская действительность скоро дала понять, что русский ученый рано расслабился и почувствовал себя в раю.

В один из тихих летних вечеров, когда Миша поздно вернулся с работы и Яночка на террасе у бассейна накрыла романтический ужин со свечами и бутылочкой красного, в дверь виллы кто-то настойчиво зазвонил. Коган вывел на экран смарта картинку с домофона, но никого не увидел. Он все же встал из-за стола и пошел посмотреть, может почта пришла или прислуга заказала что-нибудь по доставке.

У американских курьеров была такая привычка – оставить пакет у двери, позвонить и уехать.

Когда ученый открыл дверь, то увидел лежащего на пороге негра, который руками зажимал живот. От него к остановившейся у подъезда к вилле машине тянулась тонкая струйка кровавого следа.

– Полицию… Вызовите полицию, – простонал раненый, пытаясь боком заползти внутрь.

Пораженный увиденным, Миша на несколько секунд оцепенел и инстинктивно отступил вовнутрь. В это время со стороны проезда послышался визг тормозов, и напротив остановился еще один автомобиль, из которого тут же вывалились четыре негра.

Они сразу заметили кровавую дорожку, ведущую к двери виллы, увидели Мишу в открытых дверях и лежащего в дверном проеме беглеца.

– Уф… Ну и горазд ты бегать. Да еще с дыркой в животе, – переведя дыхание, проговорил один из преследователей и махнул своим людям пистолетом с глушителем. Те бросились вперед, втолкали ошеломленного происходящим Когана в дом и следом втащили раненого.

– Что там за шум? – раздался с террасы голос Яночки.

– О! Бабы. Ночь будет веселая. Быстро взять ее, – приказал толстый негр с пистолетом, который, похоже, был главным. – Пересидим здесь до утра, развлечемся с белоснежкой, а потом возьмем их машину и потемну свалим к себе на район.

Один из бандитов выхватил пистолет и бросился на террасу. Через секунду Яночка сдавленно вскрикнула, послышался шум борьбы, который почти сразу стих.

Миша рванулся на помощь подруге, но тут же был сбит с ног и получил несколько ударов ногой по ребрам.

– Эй, Ромео. Ты не дергайся. А то и до рассвета не доживешь, – толстяк снова махнул стволом и показал на раненого. – Тащите этого нигера в гостиную. Бабу и задрота тоже. Двери закрыть. Шторы опустить. Ты, – он ткнул в своего подельника, которому на вид было лет 18-19, – потом найдешь ведро и тряпку и смоешь кровь с асфальта.