Очищение

Видя, что их в очередной раз ткнули лицом в грязь, Париж и Брюссель попытались надавить на Россию в частном порядке и через международные организации. Типа, вы куда лезете? Здесь же наша зона влияния. Но Москву было уже не остановить. В течение следующего года количество русских наемников превысило сотню. Число подготовленных ими местных пехотинцев достигло трех батальонов. Новые подразделения настолько успешно теснили исламистов на востоке страны, что на севере обычно воинственные туареги запросили перемирия и вступили с властью в переговоры.

Вернее, вначале они связались с русскими наемниками, ну а те отправили их в столицу.

Успех ЧВК был очевиден для всех, поэтому правительство продлило контракт и закупило небольшую партию российского вооружения. При этом статус MINUSMA был значительно понижен, а ее мандат серьезно ограничен. В качестве открытой издевки французам предложили патрулировать северные районы в местности, где туареги уже объявили перемирие. Но бедуины оказались совсем не рады высокомерным европейцам и даже устроили несколько засад.

Чтобы не злить кочевников, в Бамако решили полностью прекратить «миссию по стабилизации».

И вот теперь последний патруль вернулся с задания. Пыльный, грустный и униженный.

Через неделю начнется вывод контингента MINUSMA из передовой базы в Госси. Еще через неделю сюда войдет батальон местных, хотя правильнее было бы сказать сюда войдут русские.

– Обидно, блин, – капитан медицинской службы Николя Шерно отвернулся от окна и посмотрел на сидящего на кушетке офицера с забинтованным плечом.

 – Мы тут корячились столько лет, а русские пришли и вот так вот все забрали.

– Да наплюй. Теперь это их проблема. И туареги, и гребаный Ансар. Чтоб его, – тот осторожно повел плечом, аккуратно потрогал повязку и выругался: – Это ж надо, перед самым отходом пулю поймать. И где? У себя на заднем дворе.

– Не хрен было в Госси к шлюхам таскаться. Да еще одному.

– Бордель-то наш, проверенный. А может, я хотел напоследок финансово поддержать местное население.

– Ну как? Поддержал? – медик подошел к столу, взял упаковку таблеток и бросил ее раненому. – Обезболивающее. Одна таблетка на ночь. Днем терпи.

– Да уж, поддержал, – тот здоровой рукой поймал лекарство на лету и вздохнув посмотрел на этикетку. – Вот ведь неблагодарное шакалье. Десять лет жили за наш счет, а теперь… Не любят нас здесь.

– А за что любить? Только за то, что щедро платим шлюхам. За десять лет хоть бы школу простенькую построили.