Территория

Так там инопланетная жуткая тварь как раз пряталась внутри человеческих тел. А потом разрывала грудную клетку и всех людей на космическом корабле – под ноль. И мы, типа, сейчас, как на космическом корабле, только под водой. Случись что похожее, сожрет нас всех, и никто не поможет. Жуть…

– Да ну вас, Кэп, – чуть тише, чем обычно, сказал Лекс, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок.

– Ха-ха-ха! – в голос заржал Фролов. – Да шучу я. Шучу, – потом, резко посерьезнев, наклонился и добавил: – Но внутренности ты ему все-таки просвети.

Лекс, как только вышел из спецназовского кубрика, связался с врачом и попросил сделать Дорси МРТ. Медик, посмеявшись, посоветовал не слушать байки спецназовцев про жутких инопланетян и добавил, что МРТ на борту нет, а вот рентгеновское и УЗИ обследование сектанта уже давно проведены. Ничего опасного у него внутри не обнаружено.

На следующее утро после терапии корабельного врача Дорси понемногу начал приходить в себя. Мозговая активность быстро восстанавливалась.

Взгляд стал осознанным. В нем можно было уверенно прочитать человеческие эмоции: испуг и одновременно облегчение. Он все еще был пристегнут к кушетке удерживающими ремнями, но мог свободно поворачивать голову, чтобы осмотреться. Когда сняли кислородную маску, то вполне ожидаемо попросил воды. К вечеру ученый пришел в состояние полной адекватности и был перемещен в одну из находящихся в медицинском блоке изолированных капсул для инфекционных больных. Там он провел ночь, а наутро после осмотра к нему зашел Лекс.

– Как вы себя чувствуете? – поинтересовался он, хотя по изможденному и осунувшемуся лицу было и так ясно, что пленник находится не в лучшей форме.

– Хреново, – сиплым голосом проговорил Дорси, недобро сверкнув глазами. – Нахрена было меня колоть этой дрянью. Можно было просто руки связать или вообще пригласить по-человечески, словами. Куда б я от ваших закованных в броню вооруженных гоблинов делся.

– Извините, – Радин почувствовал себя виноватым. – У вас давно диагноз?

– Два года.

Я хватанул дозу радиации, когда мы облучали биоматериал, чтобы спровоцировать спорадические генные изменения.

– Понятно, – Лекс хотел спросить, знает ли ученый о том, сколько ему осталось, но решил не продолжать разговор на тему, которая явно была ему неприятна. – У вас есть пожелания или просьбы?

– Есть, – Дорси поморщился и приложил ко лбу ладонь, словно пытаясь определить температуру. – Мне нужно обезболивающее, а то я начну на стены бросаться.