Похвала подлости

Как ему это удается? Точно так же, как картежному шулеру удается подменить шестерку на туза: подлец ВСЕГДА ГОТОВ превратить уготованный для своих доверчивых жертв кукиш в указующий перст, направленный в сторону виновника всех их бед, являющегося – о, чудо! – по совместительству его, подлеца, врагом. несчастье, причиненное мной другому – мое счастье.

Это и есть подлость.

Ее проявления разнообразны. Суть же – одна и та же. Независимо от конкретной формы ее осуществления.

Если злорадство пассивно, созерцательно, умозрительно, то подлость активна, деятельна, энергична.

Она преисполнена чувством хорошо исполненного долга, сознанием собственного достоинства и собственного же величия и великолепия.

Причинить вред другому сгоряча – безответственность.

Причинить вред другому, желая сделать ему как можно лучше – глупость.

Сделать несчастным другого для пользы дела – цинизм.

Сделать несчастным другого для своей собственной пользы – эгоизм.

Причинение несчастья другому из-за полного безразличия к его судьбе – жестокость.

Причинение несчастья другому для того, чтобы насладиться его страданиями – садизм.

Подлость отличается и от жестокости, и от садизма. От жестокости – тем, что подлец испытывает счастье от причинения им самим несчастья другому; от садизма – тем, что садист наслаждается мучениями другого, а подлец наслаждается собой: тем, как ловко ему удалось осуществить задуманное, а именно – сделать другого несчастным.

Разных людей волнует и изумляет разное. Одного – как Иммануила Канта – звездное небо над ним и нравственный закон в нем самом.

Другого – … да мало ли что может волновать и изумлять другого. На то мы и люди, чтобы каждому из нас быть не просто своеобразным, но неповторимым в своей уникальности и уникальным в своей неповторимости. Как сказал Генрих Гейне, «каждый человек – это целый мир, который вместе с ним рождается и умирает» [18, с. 224]. И пока человек как целый мир жив, ему суждено жить среди людей (это – норма, иное – отклонение) – других миров, столь же неповторимых и уникальных, как и он сам.

Как нам жить вместе – таким разным и, тем не менее, связанным общей судьбой человечества как единой целостности?

Кем быть каждому по отношению ко всем и к каждому другому?

Казалось бы, на этот вопрос уже был дан ответ. Раз и навсегда: «Итак, во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом закон и пророки» [34, с. 1019]. Окончательно и бесповоротно.