Разведчик Петра Великого

Корчмарь тут же отпрянул в сторону и скороговоркой заискивающим тоном зачастил:

– Не подумайте ничего предосудительного, святой отец! Я лишь только хотел вам помочь занести тяжёлую поклажу в дом!

– Не суетись, сын мой! С помощью Господа мы уж как-то сами справимся с нашей непосильной ношей! – улыбнулся Николай, но от этой улыбки у хозяина корчмы предательски вспотел затылок.

– Конечно-конечно! Сами так сами! Святым людям оно виднее! Эй, Томашек, где там тебя нечистая носит! Тьфу ты, Господи, прости мою душу грешную! Не к ночи, да ещё и не перед святыми людьми будет сказано такое.

Давай беги, дармоед, скорее сюда! Святым людям некогда тебя, недотёпу, долго ждать! Они уже кушать и отдыхать изволят!

Из конюшни тут же выскочил шустрый и крепкий в плечах слуга и бегом помчался к дому. Вприпрыжку заскочил на крыльцо корчмы и пулей проскочил мимо зло поглядывающего на него хозяина да тут же скрылся на кухне. Николай сделал вывод, что этот слуга здесь един во многих лицах.

– Располагайтесь, святые отцы! – добродушно указал хозяин на стол в углу небольшого обеденного зала.

Там стояли ещё пара столов, но они были пусты. Николай прислушался. Абсолютная тишина. Похоже, что, кроме них, хозяина и здоровенного слуги, никого в доме не было. «Ни одного постояльца! Не отравил бы нас какой-нибудь гадостью этот суетливый корчмарь!» – внезапно подумал Николай и вгляделся в суетливо бегающие глазки хозяина.

Затем посмотрел на своих товарищей.

Они тоже как-то не слишком по-доброму глядели на дородного мужичка, вертящегося будто уж на сковородке, но тем не менее стали неторопливо и степенно располагаться за столом.

Хозяин посетовал, что ему нужно срочно отлучиться на кухню, чтобы отдать распоряжение слуге. Откланявшись, он быстро скрылся за криво повешенной рваной занавеской. Вскоре слуга принёс небольшой кусок холодной буженины да скромный кувшин красного вина, а в придачу три луковицы и три ломтика грубого ржаного хлеба.

После чего тут же удалился. Через полчаса он вновь вышел с пышущим жаром блюдом в сопровождении хозяина корчмы. На медном подносе лежала чахлый запечённый цыплёнок. Вокруг него лежали кружки репчатого лука да немного варёной репы. Недоросток-цыплёнок был безбожно худ, но с дороги и голодухи и таких едят. Аромат жареного лука да румяной корочки буквально сшибал с ног, но изголодавшие путники стоически держались и не притрагивались к еде.