Разведчик Петра Великого

Театрально воздел руки к потолку, поцокал языком и сильно «удивился», что не слышал никаких подозрительных звуков. Внешне спокойно отреагировал на замечания Николая и даже не взял денег, хотя он ему их предлагал. Сослался на то, что раз святые отцы отлучались из комнаты, то это уж его недогляд.

– Вам зачтётся ваша скромность, сын мой. Бог ценит людей не алчных, а благодетельных! – нравоучительным тоном произнёс Николай и перекрестил склонившего голову трактирщика.

Вскоре друзья покинули трактир и на сытых, отдохнувших лошадях двинулись в путь.

До Парижа оставалось ещё две тысячи миль. Выехав из города, они направились на юг, в сторону Кошице. А через двести миль граница. Территория Речи Посполитой заканчивается и начинается Австро-Венгерская Империя Габсбургов.

Вскоре Перемышль оказался далеко позади. Пошли леса. В полумиле от Николая и его друзей ненавязчиво ехала уже знакомая им четвёрка. Они даже не пытались таиться. Ехали себе на хорошо откормленных лошадях, громко смеялись да поглядывали на мирно скачущую впереди них троицу.

Никакой видимой агрессии они пока не проявляли. Даже как будто особо и не смотрели в их сторону. Но, чем дальше в лес, тем, как известно, толще партизаны. Николай нащупал под рясой в наплечной кобуре пистолет и снял с предохранителя. То же самое сделали и его товарищи. Бдительность и ещё бдительность.

– Ох и не нравится мне всё это! – негромко произнёс Николай, внимательно поглядывая по сторонам и прислушиваясь к лесным звукам. – И дорога какая-то пустоватая.

Хоть бы какой всадник или телега показалась. Никого!

– Наверное, нам нужно было совсем по-другому расплатиться с хозяином кабака за его подлянку, – зло ответил Андрей Яковлевич. – Добрые мы русские и, что характерно, – зачастую к явным гадам! Всё надеемся, что те перевоспитаются и станут хорошими! Нас убить хотят, а мы со своими убийцами церемонимся, сюсюкаемся, уговариваем!

– Хотели уйти по-тихому, а не получилось, – грустно констатировал факт Алексей Никифорович.

– Тогда нам нечего ждать! За мной! – оглянувших на мирно ехавшую позади них четвёрку, шепнул бывший опер и круто свернул с проторённой дороги на лесную тропу, ведущую вниз к реке.

Немного проехав, Николай спрыгнул с лошади. Хлопнул ладонью по лоснящемуся боку четвероногого друга, и тот его прекрасно понял. Быстро ускакал прочь. Скрылся с глаз долой. Затрещали кусты, и вскоре всё стихло. Товарищи тоже не стали медлить. Проделали тот же трюк.