Тайны 45-го. От Арденн и Балатона до Хингана и Хиросимы

Поэтому к «европейской» лжи прибавляется «азиатская» о том, что СССР объявил войну Японии якобы в нарушение Пакта о нейтралитете…

Да, вокруг нашего победного 1945 года за последние десятилетия наслоилась гнусная ложь. С другой стороны, всё ли мы о 1945 годе знаем, так ли уж хорошо представляем его, победный 1945 год? Мы плохо помним сегодня даже открытую правду о нём, а есть ведь и скрытая или плохо знаемая правда: имею в виду не негатив, а самый настоящий, но неизвестный или забытый позитив!

К тому же не всегда ведь точны даже те, кто вполне заслуживает и нашего уважения, и нашего доверия.

В 1977 году перед личным составом в/ч 15654 выступал – привожу этот случай по памяти, так что в чём-то относительно гостя той серьёзной войсковой части могу и ошибиться – кандидат юридических наук, первый прокурор Берлина Николай Михайлович Котляр.

С мая 1945 года к тому времени прошло более тридцати лет – срок немалый и для страны, и для отдельного человека, тем более человека не первой молодости уже в 1945 году.

Однако полковник (или подполковник, уж не упомню – с той поры тоже ведь прошло почти сорок лет) юстиции Котляр выглядел моложаво, был прекрасным рассказчиком, располагающим к себе всем своим обликом, интонациями и сутью рассказа.

Я и сейчас вспоминаю о нём с теплотой и тогда же записал кое-что так, как это мне запомнилось. Не отвечая за стенографическую точность, привожу здесь эту давнюю запись:

Подписание акта о безоговорочной капитуляции ожидалось в 15.00.

Перед дворцом – огромная толпа. Женщины, солдаты, офицеры, генералы ждут. В 12-м часу я попал в зал вместе с журналистами. В центре стол буквой «П» и ещё один маленький столик.

Все голодны (боялись пропустить), но мысль одна – что-то не получилось. Вот войдёт Жуков и скажет: «Генералы, офицеры, по местам! Война продолжается».

У стола – большая группа генералов (Вышинский распорядился ниже генерал-лейтенантов никого не пускать). В 15.00 плюс одна минута открывается боковая дверь и входит Жуков.

Лицо угрюмое-угрюмое. Ну, так и есть!

Прошёл, сел за стол, молча сидит. Все думали, почему так долго молчит? На следующий день его спросили: «Почему Вы так долго молчали, маршал?» И он ответил: «Долго? Мне кажется – нет. Я просто хотел отдышаться». И действительно, диктофоны зафиксировали: примерно минуту он молчал. А всем показалось – с полчаса.

Сели англичане, американцы, французы. Сидит Вышинский, а за ним его корпус – 16 наших дипломатов.