Гитлер. Император из тьмы

она была преобразована в более широкий Германский орден – подразумевалась его преемственность и от розенкрейцеров, и от Тевтонского ордена крестоносцев. При этом, разумеется, поддерживались политические установки крестоносцев: натиск на Восток, покорение «неполноценных» народов. Разве что акценты сместились. Крестоносцы завоевывали земли под предлогом крещения язычников. А сейчас христианство отвергалось ради утраченных языческих ценностей. Вместо креста на эмблемах Германского ордена и прочих подобных обществ появились руны или знак свастики.

Вот в такой атмосфере варился молодой Гитлер. Через много лет, задним числом, престарелый экс-монах Либенфельс объявлял его своим последователем, даже учеником. Хотя тут почтенный патер попросту привирал, пыжился выставить самого себя фигурой мирового уровня. Брошюрки Либенфельса Гитлер судя по всему, читал, но глотал и другое подобное чтиво, слушал всевозможные рассуждения, и оккультные, расистские, геополитические идеи перемешивались в молодой голове [97].

Пангерманизм он воспринял близко и болезненно, поэтому войну встретил с энтузиазмом, впоследствии писал, что «само существование германской нации было под вопросом». Но сражаться за разношерстную империю Габсбургов, зараженную «славянством» и «еврейством», не желал, от призыва в австро-венгерскую армию уклонился. Перебрался в Мюнхен и подал прошение зачислить его добровольцем в германскую часть. Ходатайство удовлетворили, а в армии ему понравилось. Один из офицеров потом вспоминал, что полк стал для него «словно дом родной».

Сам он писал: «Я оглядываюсь на эти дни с гордостью и тоской по ним». В составе 2-го Баварского полка Гитлер попал на Западный фронт, во Фландрию. Он заслужил репутацию образцового солдата, выполнял обязанности связного. Доставлял по назначению приказы и донесения под самым жестоким огнем, за это был награжден Железным крестом II степени.

Но война состояла не только из боев и подвигов. Уже тогда, в Первую мировую, немцы отметились на оккупированных территориях страшной жестокостью.

Но ведь это полностью соответствовало популярным трудам Ницше. Соответствовало и чисто рациональным соображениям: требовалось настолько запугать население, чтобы о каком-либо сопротивлении не возникало даже мыслей. «Превентивный террор» признавался вполне целесообразным, его внедряли целенаправленно по распоряжениям кайзеровской ставки, командующих армиями. В бельгийских, французских, польских городах грохотали расстрелы заложников.