Без психолога. Самоучитель по бережному обращению с собой

За что вы любите себя?

Вот только не стоит вспоминать о «безусловности» любви. Опасную ядовитость этого мифа я раскрою в следующей главе. А пока начинайте, начинайте различать, за что вы себя любите.

4. Яд «безусловности» любви

Как же искусительно-заманчиво однажды и навсегда найти (видите, не создать, не построить, а найти – будто кто-то уже это потерял) такую «безусловную» любовь и расслабиться. Ни самому не надо меняться, ни рисковать, сталкиваясь с изменениями того, кого любишь.

Человек так привыкает к оценке «хорошо-плохо», что становится ее заложником.

С одной стороны, по-другому он просто не умеет, с другой стороны, очень устает от того, что все время сам себя оценивает, оценивает других и, более того, все время думает о том, как его оценивают все остальные.

От этой постоянной усталости рождается тоска по такому отношению к себе, когда за каждое действие, слово и даже мысль не последует оценка «хорошо-плохо». И тогда придумали люди «безусловную» любовь. Такое чувство, у которого нет зрения, обоняния, ощущения, слуха и мышления, которое якобы возвышает и вдохновляет.

Мне нравится гипотеза, что эта фантазия о существовании «безусловной» любви возникла из наблюдения за младенцами со стороны – ребенок доставляет матери множество проблем в виде отсутствия сна, проблем с кормлением и прочего. Вроде бы его и любить пока особо не за что, а поэтому так хочется, чтобы вас, взрослого, ну хоть кто-то любил вот так «безусловно».

Кавычки необходимы, потому что: 1) не каждая мать любит своего младенца сразу после его появления на свет; 2) каждая мать, если любит, то любит его за ощущения, зрительные, обонятельные, телесные, за создаваемый своим появлением смысл жизни (на год, а то и на три можно быть свободной от вопроса «Зачем я на этой земле?»), за социальный статус, за изменение своей роли в семье… Перечислять можно долго – у каждой матери помимо гормональных потребностей есть иные: социальные, духовные, материальные и прочие.

Чем ядовит миф о безусловной любви?

Во-первых, это попрошайничество – мол, примите меня таким, какой я есть.

Это ожидание извне волшебного решения внутренних диалогов, самокопания. Ведь если меня полюбят, примут извне безусловно, то, может быть, я перестану так сильно не любить сам/а себя…

Во-вторых, вместо внимательного отношения к собственным ощущениям «человек любящий» заставляет себя безусловно любить того, кому признался в любви, ведь «я же люблю безусловно».