Письмо длиною в десять лет

Дети театрально натягивают дежурные улыбки, которые не совместимы со взглядом: безучастным у старших воспитанников, с испугом и волнением у малышей.

Весь декабрь Саша Ремезов готовился к новогоднему празднику. В школе на уроках хора одноклассники разучивали песню «Белые снежинки» и парень должен был солировать, но внезапно заболел. Он пролежал пять дней с высокой температурой и кашлем. Голос охрип и после болезни еще не восстановился, поэтому солистом стал Витька Разгуляев по кличке «Разгуляй».

«Разгуляй» пел неплохо: не сбивался с ритма, не забывал слова, в основном попадал в ноты, но пел каким-то визгливым, нарочито громким голосом, иногда просто кричал.

Вите уже исполнилось одиннадцать лет, у парня начиналась мутация, но учительница пока не запрещала ему петь в хоре.

В свои семь лет Саша ничего не знал про мутацию. Он просто сожалел о том, что не может исполнять эту песню. Сожалел настолько, что плакал в подушку после отбоя. Он прекрасно понимал, что температура и кашель не пройдут за два дня.

А он так хотел спеть, чтобы его все заметили и сказали, как классно Ремезов поет. Конечно, особенно сильно он хотел понравиться Светке Давыдовой, девочке, появившейся в детском доме совсем недавно, но уже успевшей прослыть первой красавицей в их классе.

Еще он думал – почему у Нателлы Робертовны такое сложное имя и отчество? Даже от упрощенной клички «Роботовна» малышам проще не становилось. Беззубым семилеткам приходилось нелегко обращаться к старшей воспитательнице просто и быстро. Язык то и дело проскальзывал между отсутствующих, сменяющихся на основные, молочных зубов.

Зато дети постарше кличкой «Роботовна» были довольны. Она характеризовала Нателлу как нельзя верно и точно.

– Не могли что ли, назвать ее простым именем? – злился и ворчал про себя парень. – Точно, робот!

Он был расстроен, что именно его выкинул из строя пятнадцатилетний негодяй Яшка «Шмель» – гроза детдомовских ребят, который, казалось, обозлился на весь мир и ненавидел всех людей.

– Едут и едут добрые дяденьки и тетеньки, везут подарки, жалеют, кивают головами, обнимаются, фотографируются, а потом уезжают домой к своим детям.

А мы тут остаемся, – ворчал во всеуслышание Яшка и опять сделал «толчок» под лопатки Сашкиному соседу Грише.

Мальчик пошатнулся, но удержался. Насупился и затаил обиду.

– Как же достал этот «Шмель»! – сжав кулаки, гневно прошипел Гришка.

– Гришка молодец! Удержался, а я вот, не смог, – подумал Саша.

Настроение было на нуле.