Россиянство

То есть христианское утверждает, что Дух не разговаривает в мире собой, но лишь исходит, так как он существует от реальности автономно, и в порядке исключения может в космосе снизойти как Бог. Принятие этой культуры и сопровождается тем, как святой Дух нисходит на адепта в качестве откровения в пределах её же диалектики, то есть церковного таинства. Тут уже вопрос: существует ли культура автономно от субъекта? Если да, то святой Дух работает в пределах христианской культуры автономно, и потому можно, например, крестить ребенка без его согласия.

Утверждать такое можно только тогда, когда можно утвердить, что церковь Христа работает, собственно, без Христа, но этого церковь не делает, так как Церковь всегда с Христом в Таинстве Евхерастии. То есть Церковь без Бога не работает, а Христианская Церковь работает, так как в момент Евхерастии Бог Нисходит в Своё Тело и Кровь, то есть сам Святой Дух в тело Мира. Остальные же, за отсутствием такого Бога, не являются самодостаточными, а потому претендуют на свою временность.

Но это если понимать христианскую культуру в пределах её же дискурса.

В обход этого мы утвердим, что Святой Дух существует в Мире и только в нём, что мы живём в лучших из миров, и никуда его не покинем до всеобщего Воскресения, и после. Тогда Бог всюду как Он Сам, и мы наделяем Его самостью Его же выражения в культурах, понимая какие-то выражения как самоценности, которые доступны и для эго человека; тогда христианская культура лишь славит эту данность, не претендуя на качественную преемственность традиции.

Тогда мы рассуждаем лишь о добровольном принятии христианства как культурного модуса, так как оно не существует автономно в себе; в ином случае мы говорим о “злых” и “добрых” культурных модусах, в то время как о зле и добре будет говориться именно как об отсутствии и наличии культуры.

Два культурных христианских модуса отвечают тем эпизодам, что один рассматривает тотальное неприятие магии в обход культурного канона как проявление зла, а второй понимает магию как выстраивание отношений с Богом, не входящих в канон церкви, где самим злым будет являться отсутствие культуры, то есть ритуалистики по своему преимуществу.

Греховностью здесь, понимая магию как грех, будет являться не акт злодеяния, а сама метода проведения ритуала, что может выражаться в неприятии форм взаимодействия с Богом, или отрицанием только Святого Духа, в пределах которого можно взаимодействовать внутри Его Мира с сущностями вне Его.