Лечение и профилактика деменции средствами антропософской медицины. Болезнь Паркинсона и рассеянный склероз

Мне стало ясно, что даже если я слышу лишь одну мелодию в исполнении всего одного инструмента, то во мне сразу же начинает звучать весь оркестр. Звучание даже одного инструмента вызывает в организме все те силы, которые вызывает звучание всего оркестра.

Когда-то, в 1984 году, в саду фирмы WALA я увидел цветущую арнику. В этот момент я представил себе целый оркестр. Я попробовал эту арнику мысленно как бы распространять вширь, разделять ее на части и узнавать те силы, какие были соединены в этом оркестре, – арнике.

Это был для меня ключевой момент. Именно тогда я понял, что должен стимулировать в человеке те силы, которые смогут в нем что-то изменить.

В том же году у меня появилась пациентка с метастазирующим раком молочной железы. Она рассказала мне, что прошла первый курс химиотерапии, но следующий курс оказался под угрозой срыва из-за агранулоцитоза. То есть, не было никакой возможности продолжать лечение. Я стоял перед ней совершенно беспомощным. Пациентка сказала мне, что слышала про омелу.

В то время у меня не было никакого опыта работы с этим препаратом. Женщина попросила меня все же попробовать начать ее лечить.

Я позвонил коллегам – Рите Леруа и Кристине Штумф. Они мне посоветовали препарат омелы с яблони, лучше 20 мг. Мы начали лечение препаратом Iscador M, а я все звонил и звонил своим коллегам, узнавая все новое и новое для себя. Лейкоциты поднялись. И когда мой шеф по работе вернулся из отпуска, то был удивлен нашими результатами. Это сделал препарат из омелы.

После этого случая я решил посвятить свою жизнь антропософской медицине, так как в ней я видел возможность давать пациентам советы, чтобы они сами менялись, а не надеялись только лишь на лекарственный препарат.

Мне пришлось пройти обучение основам этой медицины. Для меня эта ситуация была неким Рубиконом, как говорят в Вальдорфской педагогике.

Первое, что я понял в антропософской медицине – мы не можем бороться против какой-то болезни. Не получается противопоставить пациента его болезни, так как болезнь всегда умнее пациента и, тем более, врача.

У нас есть различные учебники с описанием огромного количества различных заболеваний. А где же в этих учебниках речь о человеке?

Когда мы говорим о деменции или о болезни Паркинсона, то где же здесь пациент?

Это вызвало тогда во мне новые размышления.

У пациента есть болезнь. А можно сказать и так: у болезни есть пациент.

Пациент и его Болезнь принадлежат друг другу.