Краткий курс одиночества. Как быть счастливым наедине с собой

Тот, кто помнит себя в эти годы, согласится со мной: детство и юность щедро окрашены в цвета одиночества.

Первые воспоминания: мне три года, у меня болит зуб, я лежу, укутавшись с головой и уткнувшись носом в спинку дивана. В таком возрасте все дети бегут к маме, требуя, чтобы она немедленно избавила от мучений. Но в моем случае я почему-то знала, что боль – только моя, что мама мне помочь не может. Это было осознание своего естественного одиночества, себя как изолированной от всего мира единицы.

Другая картинка: мне пять, я ночую в детском саду, откуда меня заберут только в субботу. Я не плачу, просто лежу и смотрю на тени, мечущиеся по стене. Душа полна сожалений, сути которых я уже не помню. Уже тогда в общении со сверстниками я ощущала свою изолированность. Не потому, что были какие-то сложности. Просто не получалось у меня раствориться в детских забавах так же целиком и искренне, как у моих подружек. Похоже, рефлексия – мой крест сызмальства.

Но вот уже отрочество: мне одиннадцать, я учусь в пятом классе.

Отношения с одноклассниками до этой поры были вполне приемлемыми, пока не случилось одно совершенно дурацкое происшествие, которое надолго погрузило меня в одиночество среди сверстников. А дело было так.

Уроки труда в школьной теплице мне представлялись очень интересными, я с удовольствием копалась в земле, пересаживая, поливая. А вот мои одноклассницы (эти уроки были только для девочек) однажды нашли себе другое занятие. Они обнаружили семенные помидоры, отложенные учителем, и съели их! Был скандал, всем велели принести по помидорине.

Мне, поскольку я в «фуршете» не участвовала, и в голову не пришло, что ко мне это тоже относится. Возмущению одноклассниц не было предела. Мне был объявлен бойкот! Мальчишки, которым тогда было все равно, что делают девчонки, этот бойкот поддержали. Причину остракизма скоро забыли, но привычка игнорировать меня осталась. Первая школьная подруга у меня появилась только через два года.

Одна моя знакомая, которой я недавно по случаю рассказала эту историю, задала естественный с ее точки зрения вопрос: а что сделали твои родители, зная все это?.. Не знали ничего мои родители, мне просто в голову не приходило пожаловаться! Похоже, моя собеседница испытала шок. У нее были совсем другие отношения с родителями и совсем другое детство.

Мои детские горести здесь упомянуты с единственной целью – напомнить тебе твои.