Последнему, что и первому. Четыре очерка основных принципов политической экономии

 Наконец, все престарелые и неимущие должны пользоваться убежищем и известными удобствами, что было бы скорее почетно, чем позорно при господстве системы, которая не клала бы клейма преступности на несчастье и неудачу, так как (я повторяю здесь высказанное мною в «Политической экономии искусства», к которой читатель и может обратиться за дальнейшими подробностями) «земледелец служит стране своим плугом точно так же, как люди средних классов своими саблями, перьями, ланцетами. Если его услуга и плата в здоровом состоянии меньше, то и награда, когда здоровье надломлено, может быть меньше, но не должна быть менее почетной; и столь же естественно и справедливо для земледельца получать пенсию от прихода, для которого он честно работал, как и человеку высших классов получать пенсию от страны, которой он честно служил».

К этому положению я, в заключение, прибавлю только, что по отношению к дисциплине и плате за жизнь и смерть заключительные слова Тита Ливия о Валерии Публиколе «de publico est datus» не должны считаться бесчестной эпитафией.

7. Вот то, во что я верю и что я, поскольку мне позволяют силы, буду стараться выяснить и исследовать с различных сторон, рассматривая также и побочные вопросы; здесь я только вскользь касаюсь их, чтоб успокоить читателя относительно значения их крайних выводов, прося его иметь в виду, что в науке, имеющей дело с такими тонкими элементами, как элементы человеческой природы, можно отвечать только за полную справедливость принципов, а не за непосредственный успех планов; и, если спорно все, что в последних может быть достигнуто даже в ближайшем будущем, то тем более никто не может заранее сказать, что явится конечным их результатом.

    Данмарк Хилль, 10 мая 1862 г.

Очерк I

Основы чести

1. Много обольщений в различные времена пленяло умы обширных масс, но из них едва ли не самым любопытным – и, во всяком случае, наименее заслуживающим уважения – является обольщение современной так называемой наукой о политической экономии, утверждающей, что наиболее целесообразные правила общественной деятельности могут быть определены независимо от влияния общественных чувств симпатии.

Бесспорно, как в алхимии, астрологии, магии и других суевериях, имевших столь же широкое распространение, так и в основе политической экономии лежит обольстительная мысль.