Мир Дикого поля. Кривая империя – I. 862–1224

А и как тут было не поверить будущей святой? Послали сватами весь цвет древлянской знати. Хоть и славянских, но как бы князей. Истопила им Ольга баньку по-белому. Сваты не обиделись на намек, а приняли даже за честь. С тех пор на Руси попариться в гостях в бане считается уместно и шикарно!..

Вы уже догадались? Правильно! Банька загорелась от неосторожного обращения диких древлян со сложным банным оборудованием! А кто двери подпер кольями да валунами – чистыми руками и с холодной головой – про тех наш Писец дрожащий записать побоялся.

Все свалили потом на святую нашу бабу Олю.

Но Бог, которому так крепко еще послужит Ольга, уже тогда любил троицу. Поэтому, пока пожарные тушили баню и прятали в карманы оплавленные древлянские побрякушки, Ольга уже диктовала нашему пернатому брату: «Согласна брак тчк еду свадьбу зпт а в том месте, где мужа моего старенького порешили, соберите меды и закуску – буду перед свадьбой тризну (языческие поминки) справлять, чтобы с этим делом покончить».

Обрадовались наши предки (вот наивная славянская душа!), – навезли еды и питья, суетятся, в дудки играют.

Посетила Ольга могилу мужа, велела насыпать курган, – сразу и насыпали, торопливо рыли землю руками, носили в шапках и подолах. Стали есть, пить, постепенно переходя к теме свадьбы.

– Что мы все о грустном? – намекали местные, вот же мы к вам уж и вторых сватов засылали, а, кстати, где они, князья наши?

– А следом едут с командой гостей со стороны невесты и неподъемным приданым, – честно отвечала Ольга.

Приданое! Это было по-нашему! Ура! – закричали древляне, а некоторые, самые пьяные, даже замычали «горько!» и полезли к княгине целоваться.

– Так выпьем же за древлян – драгоценное звено в цепи российских народов! – казенно, но и с намеком, непонятным во хмелю, провозгласила Ольга. Отходя в сторонку, она улыбнулась своим отрокам: «И вы пейте!» То ли это был условный сигнал, то ли варяги спутали «пейте» и «бейте», но вскочили они с лавок и вырубили всю родню жениха, всю его пьяную свадьбу.

Вернулась Ольга в Киев и, собравши войско, честно объявила древлянам войну. Так на Русь впервые вползла змея геноцида. Весь народ древлянский у кровавой Ольги виноват был в падении с коня ее старого маразматика Игоря. Целое племя славянское, с женщинами, стариками и детьми, должно было умереть по бабьей злобности. И не месть это уже была. Как споет нам дальше наш Писец, только со смертью Игоря и открылись Ольге шикарные заграничные возможности.