Мир Дикого поля. Кривая империя – I. 862–1224

Не в том смысле, чтобы по ней удобно было ездить из слегка цивилизованных скандинавских стран в безмерно цивилизованное Средиземноморье, а затем, чтобы за проезжающими внимательно наблюдать. Брать с них налоги, пошлины (раз уж они решились и по этой Дороге пошли). Сильно эта Дорога была выгодна в хозяйстве, а никто ее по-настоящему не контролировал. Мелкие банды набегали, выслеживали и начисто грабили купцов, ели их сырыми. У спасшихся пропадала охота ездить с товарами и за товаром. Умные бандиты понимали, что брать надо не все, а только часть, чтобы охота оставалась и на следующий заезд.

Для постоянного высокодоходного надзора за этой золотой жилой прямо здесь надо было и жить. Да еще нужно было заручиться содействием здешних славян, чтобы работать спокойно, без оглядки на ковыли.

Гости, которые объедали славян (с севера это были «варяги» – скандинавы, прибалты, с востока – хазары), присматривались к Днепру, но без плотной оккупации его берегов наладить дохода не могли.

Славяне, выгнав как-то варяжских гостей за порог, решили-таки укрепиться – выбрать начальника.

И вот здесь проснулось Чувство и не позволило нам свободно, равно и тайно проголосовать за своих. В отчаянном помрачении и досаде кинулись славяне за отъехавшими гостями, извинились и позвали их назад. Не в гости. Насовсем.

– Ладно-ладно, – быстро согласились варяги, – только столица наша будет не в лесу, а в узловой, горячей точке – на Ладоге, на самом крутом повороте Большой Дороги. Здесь приходилось корабли посуху перетаскивать из Днепра в северные реки и обратно; здесь удобнее всего было уговаривать купцов.

Дружной ватагой двинули славяне за новыми хозяевами, резво поворотились к лесу задом, ко князю передом. И не заметили, как вышла из Дикого Поля седая, прозрачная тень, как привязала конец красной нитки к дубовому сучку на покинутой полянке, как кинула клубок нам вослед. И судьба наша покатилась этим красным клубком, пролегла красной нитью – с кочки на кочку, полем и болотом, вкривь и вкось.

Рюрик, Аскольд и Дир

Было это в 862 году. Тогда, ровно за тысячу лет до

отмены крепостного права, славяне попали в первое свое, добровольное, рабство. Теперь за них думали на чужом языке. Теперь ими владели. И никто у них не спрашивал, нравится им это владение или нет. Владетелей звали Рюрик, Синеус и Трувор. Эти три брата бандитствовали в Прибалтике, но удержаться против тамошних не смогли. Новое владение оказалось рентабельным.