Кладбище ведьм

– Темно-красного… тут все темно-пыльного цвета… Ты уверена, что за шестнадцать-то лет твоя мама не купила другую коробку?

– Уверена. Она та еще консерваторша была…

Раздражала пыль, раздражала качающаяся лампа, от которой тени скакали по стенам, словно бешеные.

– На видном месте должна быть.

Точно. Коробка лежала на стопке пожелтевших распухших газет. Грибов взял ее одной рукой, стащил крышку.

– Паспорт вижу, ага, свидетельство о рождении, пенсионный… медалька какая-то…

– Всё бери, – коротко сказала Надя.

Придавив телефон к уху плечом, Грибов извлек из бархатной коробочки старый, потрепанный по углам паспорт, открыл. С фотографии смотрела не пожилая, но в возрасте, Зоя Эльдаровна. Темные волосы собраны на затылке, взгляд с прищуром, смотрит в камеру серьезно, внимательно. Вглядывается.

– Ты всё еще там? – спросила Надя.

– Да. – Грибов закрыл паспорт, положил в коробочку. – Глеба Семеныча паспорта не вижу.

– И ладно. Главное, мамины документы все забери.

– Готово.

– Хорошо.

Спасибо. – Она отключилась.

Грибов выключил свет в каморке и вышел. Сразу заметил, что матовая дверь по коридору справа открыта. Ванная комната.

По затылку пробежал холодок.

А точно ли Цыган убил Зою Эльдаровну?

Глупая мысль, шаблон, выскочивший неосознанно. Как в фильме ужасов, ага. Обязательно где-то в доме должен скрываться маньяк.

Грибов подошел, заглянул в ванную комнату. Увидел смятые пивные банки, разбросанные по полу, горкой валяющиеся в раковине. Темные мокрые следы от ботинок на полу.

Полотенца там же – красное, синее и желтое. Ванну увидел – в бурых подтеках по краям, с грязными, серыми разводами. Еще много пустых пивных банок. Серая высохшая пена каплями застыла на белом кафеле.

Сутки назад Цыган, лучший, мать его, самогонщик в поселке, лежал в этой самой ванной, мертвый, недвижимый, с каплями (как капли пены на кафеле) крови на руках и на лице. Может быть, он пытался смыть с себя кровь? Лил и лил кипяток в ванну, потому что в горячей воде лучше отмывается.

Умывался, счищал последствия безумия с пальцев, с бороды, со щек. Натирал лицо полотенцами до красноты. А затем – бам – и свалился в воду, как кусок мяса в бульон. Для навара, так сказать.

Шлёп!

Показалось, будто кто-то негромко хлопнул в ладоши. Где-то внутри ванной комнаты. Эхо скользнуло по углам и затихло.

Тугая капля воды соскользнула с крана и ударилась о дно ванны.

Шлёп.

Грибов прикрыл дверь, заторопился через гостиную к выходу.