Кладбище ведьм

«Нет, мама! Это же мой ребенок! Это же мой…»

«У шлюшек не бывает детей! Ты даже не знаешь, кто отец! Артем или Коля? А раз не знаешь, то я тебе подскажу и покажу! Стало быть, надо узнать, надо решить!»

Надя вздрогнула и сообразила, что сидит на диване в гостиной своей квартиры. Она уже взрослая, самостоятельная… и сколько лет прошло, а? Пора бы забыть всё.

Помотала головой, отгоняя слишком живые воспоминания.

Запах воска. Словно только что вдохнула…

Картинки перед глазами поблекли, стали сначала черно-белыми, как фотографии из старого альбома, потом растворились совсем.

Прошло много лет. Прошлого не вернуть. Мама мертва. Со всех сторон навалилось настоящее – осязаемое, близкое.

– Я не шлюшка, – пробормотала Надя.

Она набрала сохраненный две недели назад номер, какое-то время вслушивалась в гудки, а когда щелкнуло соединение и женский голос спросил: «Да?», начала бормотать негромко, чтобы Наташа не услышала:

– Здравствуйте. Я мама Наташи. Ваша дочь сегодня угрожала моей ножницами.

Я хочу сказать, что если вы не поговорите с Марией, то мне придется обратиться с заявлением в прокуратуру…

3

Наташа четко знала время, когда бабушка умерла.

В половине второго ночи комната погрузилась в беспросветную вязкую темноту, а на грудь Наташи будто запрыгнул тяжеленный кот и впился когтями в кожу. Наташа открыла глаза, но ничего, конечно же, не увидела. Темнота просачивалась сквозь стиснутые зубы, заполняла уши и налипала на веки.

Такое уже бывало. Можно привыкнуть, если захотеть.

Внутри головы зародился шум, будто прокручивались шестеренки старого механизма: далекий скрип, скрежет, тяжелый медленный стук. А потом – раз! – и ее комната исчезла. С черноты сорвали одеяло, мир напитался красками, обрел пугающую реалистичность, плотность, осязаемость.

Наташа поняла, что лежит на кровати, но уже не в своей комнате, а в гостиной бабушкиного дома. Холодный ветер вдруг налетел с жадностью одичавшей собаки, растрепал волосы, задрал одеяло. Наташа быстро подобрала ноги, села оглядываясь.

Она сразу увидела бабушку, лежащую на кафельном полу. Руки ее были раскинуты в стороны, одна тапка слетела с ноги, обнажая фиолетовый носок. Голова оказалась как-то неестественно вывернута: левой щекой бабушка уперлась в пол, стеклянным глазом смотрела куда-то вбок. Рот был приоткрыт, несколько выбитых зубов прилипли к растрескавшейся губе.

Из-под тела бабушки медленно расползалась лужа крови, похожая на скользкого темно-красного монстра.