Социализм и судьба России

Все равно – это было бы покаяние, а фигура кающегося, что бы ни утверждала на эту тему христианская религия, не вызывает симпатии у людей: люди не склонны прощать каящему-ся в тяжких преступлениях – они жаждут отмщения (как, впрочем, и Бог в соответствии с Библией).

Поэтому более полезна была бы открытая полная оценка деятельности Сталина, из которой бы следовало, что, да, были ошибки и применялись методы, некоторые из которых нам теперь не нужны, а некоторые вообще нельзя применять, но общий баланс деятельности товарища Сталина положителен, поскольку создана Великая держава, побежден сильнейший враг в виде Гитлеровской Германии, а недостатки нам нужно исправить – на ошибках учатся.

Подтверждением правильности положения «о вреде излишней критики и самокритики» является отношение к оценке деятельности Мао-Цзедуна в Китае. Там критики его, практически, не было, хотя «дров он наломал» значительно больше, чем Сталин, доведя экономику Китая с помощью Большого скачка и Культурной революции до кризисного состояния.

Отсутствие нервозности, которую бы вызвала критика ошибок Мао-Цзедуна, создало благоприятные условия для Денсяопиновских реформ.

Дело в том, что не все можно исправить покаянием. Вернее, даже почти ничего нельзя исправить: нельзя воскресить мертвых, вернуть потерянное в тюрьмах здоровье…. Даже имущество и земли репрессированным народам вернуть нельзя без того, чтобы не репрессировать тех, кому это имущество и земли на законном основании были переданы.

Так попытка «восстановить справедливость» в отношении репрессированных народов на Кавказе обернулась кровавыми конфликтами, геноцидом по отношению к русским в Чечне, т. е. привели к последствиям гораздо более тяжким, чем при репрессировании тех народов во времена Сталина.

Нельзя все исправить. Можно лишь принять к сведению ситуацию и попытаться ее уладить с учетом интересов всех вовлеченных, а не только обиженных. Однако Хрущев не мог подняться до осознания всей деятельности Сталина и пренебречь личными обидами на крутого вождя.

При Хрущеве сохранилась по форме авторитарно-бюрократическая модель социализма. По воспоминаниям очевидцев она даже стала более авторитарной, чем при Сталине. И. А. Бенедиктов, уже цитированный выше, вспоминает: Хрущев, действия которого со временем все больше определялись личными амбициями, относился к специалистам, особенно «инакомыслящим», иначе (в отличие от Сталина – Авт.).