Аншлаг в Кремле. Свободных президентских мест нет

«А вы о нас подумали? Они же вам этого не простят», – сказала женщина-режиссер и заплакала. Я бросился ее успокаивать, дескать, эта книга – анализ общественных настроений, надежд, ошибок и разочарований. Мы все прошли через это время, и нам потребно его помнить. «Все понимаю, – говорит женщина, – Только вы – романтик. Их не переделаешь, а страдать нам».

Никогда не забуду той истории.

И вот, спустя четырнадцать лет, в 2008 году, я закончил третью книгу своего цикла о власти. Две предыдущие: уже упомянутая «про царя Бориса» и «Тревожные сны царской свиты» – о том, как начиналась и чем закончилась эпоха Б.

Н. Ельцина.

Женщина-режиссер оказалась права. Они мне не простили. В 1996 году Ельцин отправил меня в отставку с поста Председателя ВГТРК. Это не было его выверенным решением. Это сделали они. Те, кто у власти, при власти и около нее.

Сразу после отставки позвонил тогдашний глава кабинета министров В.С. Черномырдин и сказал: «Олег, я к этому безобразию не имею никакого отношения.

Со мной никто не советовался». И добавил несколько слов из неформатной лексики. Иначе это был бы не Ч.В.С.

В августе 2008 года я оказался на даче С.П. Капицы, где мы обсуждали любопытную телевизионную идею. Один из собеседников поинтересовался: «Как дела с вашей новой книгой? Когда нам ее ждать?» Ответил: «Книгу закончил, занимаюсь самым неблагодарным трудом – вычитываю и редактирую».

«А как она будет называться?» – спросил собеседник.

«Есть разные варианты, – ответил я, – Возможно, «Коленопреклоненные»».

«Олег Максимович, можно вас попросить, издайте ее после того, как мы воплотим наш телевизионный замысел».

А ведь со времен «Хроники царя Бориса» прошло четырнадцать лет. И эпоха другая. И персонажи во власти существенно обновились. Антон Павлович Чехов прав: мы ничего не достигнем и не вернем себе достоинства великой страны до тех пор, пока не вытравим в себе раба.

Моя новая книга, которую сейчас читатели держат в руках, написана в стиле сопровождения событий.

Она не претендует на точную хронику. События, которые комментирует автор, на его взгляд, знаковые. Вполне возможно, кто-то их сочтет рядовыми и не обратит на них особого внимания. Этими «кто-то» могут оказаться и «крупноранговый» чиновник, и приближенный к правящей элите политолог. Все правомерно. Другой мир, другие ощущения. Так устроена жизнь: во все времена, во всех государствах власть живет по своему календарю. Календарю власти.