Рагнар-викинг

Я ведь был уже воином Одина, а не жалким рабом, который мог бежать или просить пощады, и я был просто обречен на встречу с ним. Даже если бы я находился где-нибудь с поручением, мне оставалось бы только ждать, что он окликнет меня или пройдет мимо. Тем не менее, я направился к Священной Роще.

В этот момент меня и окликнул мелодичный голос. Я хорошо его знал и стиснул пальцы на рукояти меча.

У насыпи стоял Хастингс, и я понимал, что он смеется надо мной – ведь мне приходилось идти назад. Но на лице его была лишь обычная улыбка.

Я опасался его не меньше, чем раньше, а ненавидел гораздо сильнее. Вся ненависть, которую я питал к нему раньше, казалась детской забавой по сравнению с тем, что теперь разгоралось в моей груди. Отвратительные шрамы на его лице больше не вызывали во мне злорадства. Перед моими глазами стояло другое лицо, которое я только что видел и уже не хотел увидеть вновь – ее губы прижимались к его губам, ее белые руки обвивались вокруг его шеи, и глаза ее сияли.

Яд разъедал мою фантазию, и я воображал невесть что: вот Хастингсу надоели поцелуи его пленницы, и он тут же забыл о ней, но она не жалуется, она терпеливо ждет его ласк.

Он может наслаждаться каждым дюймом ее тела. Сколько бы он не требовал от нее, она всегда готова предложить больше. Если он делает ей больно, она твердит, что это сладкая боль, и он может приказать ей целовать свое лицо, потом губы…

– Боюсь, ты собрался вытащить меч, – дружески сказал Хастингс.

– Великий Хастингс боится? – спросил я, от ненависти забыв об осторожности.

– Конечно, ведь тебя может увидеть вёльва. А если один воин угрожает другому на священной земле, его сжигают на костре.

– Знаю, – стыдясь самого себя, сказал я. – Я забыл, где нахожусь.

– Вполне естественно для новичка, впервые попавшего в Священную Рощу. Ты был человеком Тора, когда я уезжал отсюда. Теперь ты воин Одина и должен научиться многим вещам. Одна из них – это хорошенько выбирать добычу. А то как же узнать, что забирать у христиан, а что выбрасывать? Например, что ты скажешь о моей девице?

– Она уродлива, словно ведьма.

– Я видел, как ты говорил с ней, и надеялся, что она будет рада поболтать с кем-нибудь, кроме своей служанки Берты. Девушке было очень одиноко на корабле, и я обещал ей, что Эгберт и ты развлечете ее. Должен заметить, что умение говорить по-английски – верх образованности для уэльской девушки, и малютка очень гордится этим. Но я боюсь, что ты ее обидел.