Ожившие кошмары

Вылитый! – Макс отошел, вытирая тряпкой руки, чтобы полюбоваться на результат.

– Селфи! – Маша вытянула телефон, ловя в кадр свое лицо и пришитую к мужчине козлиную голову.

– Не вздумай никуда выкладывать! Удали лучше.

– Я ж не тупая, – фыркнула девушка, листая готовые фото.

«Не спрашивал, боялся. Боялся ответа. Боялся поверить, что единственный, кто всегда рядом, только фантазия. Что чудовище здесь ты».

– Нет, ну красавец! Мы тебе одолжение сделали, урод. Всяко лучше, чем с твоей рожей.

«Но я здесь.

– Жесть какая, – Сеня отвернулся от изуродованного человека, потер уши и зевнул. – Уже почти утро. Чет я замерз.

– Не ной, – одернул его Макс, копаясь в ящиках на столе. – Сейчас собираемся. Но сначала согреемся.

«Я мог разобраться с девчонкой, и никто бы не узнал. Ты не захотел. Я мог заставить их жрать внутренности друг друга. Ты не захотел».

Тьма вокруг, и в свете едва тлеющего уголька, последнего оплота сознания, с трудом удалось сложить слова в ответ:

«Она умерла из-за меня.

«Тогда скажи, что заслужил. Всё это. Скажи, что вправду так считаешь».

Максим нашел бутыль из мутного пластика и начал разливать ацетон на оставшуюся шерсть в мешках.

– А с ним что? – Сеня кусал губу и пританцовывал на месте.

«Молчишь».

– Так оставим. Пускай тоже греется, – оскалился Максим.

«Я мог бы забрать ваших детей. Мог бы проглотить ваше небо и звезды. Но я смирился с положением. Довольствовался малым. Скрылся. Отец забыл про эту глушь, но даже здесь я умудрился вляпаться в ваше дерьмо».

– Есть спички? – спросил Максим, отбросив пустую бутылку.

– Зажигалка только.

– Ну зажги вон ту бумагу и бросай туда.

«Ты не замечаешь уродство мира за своим собственным. Идешь на казнь, а в то время палачи сами достойны эшафота».

Вася почувствовал спиной жар, в нос ударил запах гари.

«Ты не прав. Я покажу. Отдай его мне».

«Кого?»

«Мир».

Пламя росло быстро, тянуло алые листья к крыше.

«Я знаю, ты хочешь.

Компания улыбалась. Смотрела, как огонь окружает привязанного к стулу.

– Выходим, скоро здесь не продохнешь.

«Скажи»!

– Забирай! – пришитая к лицу голова заглушила слабый голос, но Максим обернулся на самом пороге.

– Что ты там проблеял? Гори в аду, мразь! – и захлопнул дверь сарая.

«О! Червь даже не представляет, как близок», – впервые Васе показалось, что различил усмешку в безликом голосе.