Ожившие кошмары

 – Знаешь, в Греции больных младенцев… Эврика, твою мать! Нашёл!

С нездоровой ухмылкой, поскальзываясь на мокрой от уже выпавшей росы траве, Вано бросился к костру. Оттолкнул в сторону танцующего на пятках, скулящего Антона и бросил какой-то грушеобразный предмет в алеющее жерло кострища.

– Ложись, додик! – крикнул он и в два прыжка оказался за спиной пытающегося подняться студента.

– А это что за хрень? – стоя на четвереньках, Антон всматривался в чернеющую в слабом пламени колбу.

Ваня, с протянутой рукой, точно Создатель со знаменитой фрески Микеланджело, бросился к товарищу в надежде оттащить того за капюшон толстовки:

– Не смотри, долба…

Раздался оглушительный взрыв.

Из чёрных макушек елей картечью рассыпалась стая птиц. Уши заполнил монотонный писк, а в воздухе запахло фейерверками. Из пасти камуфлированной палатки, словно белка из дупла, высунулась испуганная Алёна, ища в темноте пятикопеечными глазами источник шума. Может, война? Толик, вырвав замок-молнию, выполз на четвереньках из соседней палатки, похожей теперь на сломанный зонт, волоча за собой зацепившийся спальник.

Не решаясь покинуть укрытие, Юля безмолвно выглядывала из зияющего чёрного провала «Снежного барса».

Антон кричал. Катался по сырой траве у разнесённого на сотни углей костра и прятал в ладонях мокрые от крови и пота глаза. Ваня тщетно пытался удержать парня и оторвать от искалеченного лица, казалось, приросшие руки:

– Покажи! Покажи, ради Бога!

Мыча, словно глухонемой, и надрывно поскуливая, Антон нехотя поддался уговорам друга.

Алёнка с Юлей, как две кошки в не?погодь, прижались друг к другу, не решаясь покинуть палатку. Боялись смотреть. Онемевший Толик не мог оторвать взгляда от страшной сцены: Вано, склонившись над чёрно-красной кляксой, некогда бывшей молодым лицом, пытался сдержать рвотный позыв.

– Темно, Ванька. Темно! – лепетал Антон, дрожа всем телом. – Они ушли… кабаны?

В последний и единственный раз Толик видел Ваню таким на похоронах его жены.

Мужчины молча переглянулись, Вано проглотил тяжёлый горький ком:

– Ушли, Антоха. Теперь безопасно.

* * *

– С тем же успехом я мог бросить ему в палатку гранату, – бичевал себя Ваня, подкуривая сигарету от бычка. – Или, не знаю, затоптать костёр его лицом. Так, забавы ради. Всё равно увечий было бы меньше.

Юля, как курица над хворым цыплёнком, кудахтала над изувеченным братом. Лицо парня отмыли, насколько позволяли скудные запасы воды.