Чартизм

Выходящие на поверхность нарывы, излечимы они или нет, – всего лишь малая часть проблемы, которая злорадствует глубоко внутри, отравляя источники жизни и определенно находя для себя все новые и новые способы обернуться нарывом или язвой; способы, которыми она сообщает, что все еще здесь и что она с радостью бы здесь осталась.

Ничто под луной не происходит без причины: разобщенный чартизм не стал бы бунтовать просто так, если бы ему удалось заставить всех думающих людей нашего общества думать об этом жизненно важном вопросе, на который в противном случае никто бы не захотел обратить внимания.

Разве плохо живется английскому рабочему классу, настолько плохо, что рационально мыслящий рабочий не может, не станет и даже не должен бездействовать в сложившейся ситуации? Вот самый животрепещущий вопрос, далеко превзошедший по важности все остальное; вопрос, в котором Ботани Бэй, сельская полиция и тому подобное никак не помогут. Или недовольство настолько безумно, насколько безумна его форма? Не положение рабочего класса плохо; но его настроение, его мысли, ожидания и чувства плохи? И это тоже животрепещущий вопрос, может, чуть менее заметный, чуть менее сложный, чем предыдущий. Но и в этом вопросе, где полиция и простая суровость насилия кажутся уместней, собственно насилием не добиться всего, не добиться даже и многого. Если и правда в этом недовольстве отражается всеобщее безумие, тогда всего лишь надо вернуть происходящему чуточку разумности и удовлетворения – и не только при помощи сил полиции. Когда большая часть народа обезумела, все его деяния обернутся сумасшествием, разобщенностью и гибелью! Основной массе народа надо вернуть разумность; иначе насилие как таковое работать не будет.

Мы слышали, как кто-то спросил: «Почему парламент не касается вопроса рабочего класса, его реального положения или условий существования?» И правда, для удаленного наблюдателя парламентской деятельности кажется удивительным – особенно теперь, в реформистские времена – видеть, какое место занимает данный вопрос в умах нации.

Разве найдется другой такой вопрос, который бы столь же давил на законодателей? Реформированному парламенту, как могло бы показаться, следовало бы узнать о распространенных среди населения недовольствах, прежде чем начать мерить их длиной пик и жаром факелов! Зачем члены парламента отправились к часовне Св. Стефана[2 - В часовне Сен-Стефана заседала палата общин (с 1547). Часовня была полностью уничтожена в результате пожара (1834).