Век невинности

У меня одно желание, – чтобы они поскорее закончились!»

Вместо ответа Аделина Ачер слегка наморщила губы под кружевной вуалью, которая свисала с ее серой фетровой шляпы, украшенной искусственной гроздью винограда, прихваченной инеем.

Он чувствовал, что в отместку – и эта будет вполне справедливой! – она наведет мистера Джексона на разговор о графине Оленской. И хотя молодой человек уже сделал все, что мог, чтобы поддержать опальную графиню, он не возражал, когда дамы обсуждали ее в приватной беседе.

Мистер Джексон угощался разогретыми кусочками филе, которые надутый дворецкий не замедлил подать ему, отвечая на его скептический взгляд презрительной усмешкой. От грибного соуса он отказался, едва заметно при этом фыркнув. Мистер Джексон явно остался недоволен и голоден, и Ачер подумал, что, закончив трапезу, он, вероятно, отыграется на «бедняжке Элен Оленской».

Откинувшись на спинку стула, мистер Джексон окинул взглядом освещенные пламенем свечей портреты Ачеров, Ньюлэндов и Ван-дер-Лайденов, висевшие в тяжелых рамах на темных стенах.

«Ах, как ваш дедушка Ачер любил покушать, дражайший Ньюлэнд! – сказал он, не отрывая взгляда от портрета полного, широкогрудого джентльмена в расцвете сил, на котором, помимо всего прочего, были голубой пиджак и широкий галстук. Он был изображен на фоне собственной усадьбы с белой колоннадой.

„Да-с, интересно, что бы сказал он по поводу всех этих иностранных браков!“

Так как миссис Ачер проигнорировала его попытку завести разговор о ее предках, мистер Джексон продолжал, взвешивая каждое слово: „Нет, она не присутствовала на балу.

„Ах вот как! – протянула миссис Ачер таким тоном, словно хотела сказать: – Надо же, она поступила благородно!“

„А может, Бьюфорты с ней не знакомы“, – предположила Дженни не без некоторого злорадства.

Мистер Джексон сглотнул, как если бы он дегустировал разлитую в воздухе мадеру.

„Возможно, миссис Бьюфорт ее и не знает, но сам Бьюфорт с ней точно знаком: сегодня ее видели разгуливающей вместе с ним по Пятой Авеню, на виду у всего Нью-Йорка“.

„Мерси“, – прошептала миссис Ачер, которая по всей вероятности осознавала бесплодность всяких попыток подвергнуть анализу поступки иностранок и вписать их в рамки приличий.

„Интересно, что она надела среди бела дня – тюрбан или меховую шапку? – размышляла вслух Дженни.