И создал из ребра я новый мир

Толстяк заправлялся колой так, словно от этого зависела его жизнь, и, как только увидел Джоджо, его мокрое, изможденное лицо расплылось в улыбке.

– Какие люди! Сам Джоджо! – сипло поприветствовал он. – Ну, что новенького в уголовном кодексе?

– Да всё то же, что было раньше, Финн.

Финн похлопал по табуретке рядом:

– Давай приземляйся.

Горазд на словцо, Финн. Джоджо полагал, что лексическое богатство его друг перенял от шпаны, которая заваливалась в его местечко чуть ли не на целые дни летом, – пострелята и их бедокурии, как говорил сам Финн, о парнях и девчонках соответственно.

Молодежь смеялась над его словесными попытками стать для них своим в стельку, а старшему поколению Финн казался неотесанным. Но Джоджо, не кривя душой, любил этого парня, своего стародавнего приятеля. Финн был одним из немногих, кто от него не отвернулся после того, как по округе пошли слухи. И если недавние коллеги-копы могли назвать его в лицо «чернотрахом», то Финн, когда разговор касался сей деликатной темы, просто пожимал плечами и говорил: мужик есть мужик, Джоджо, не попробует – не узнает. Слух Джоджо эти слова ласкали лучше музыки.

Он забрался на стул и вздохнул. Финн щелкнул пальцами в сторону придурка за стойкой, на что тот ленно поднял пудовый взгляд, спрятанный до поры под залихватски заломленной бумажной шапочкой.

– Принеси мистеру Уокеру газировку, будь добр.

– Спасибо, – молвил Джоджо.

– Или молочный коктейль хочешь? Ты же в курсе, что это такое? Наш Стью на севере бывал, он знает.

Расскажи ему про молочный коктейль, Стью.

Стью приподнял бровь и глубоко вдохнул, но Джоджо прервал его взмахом руки.

– Газировка сойдет, Стью.

Стью достал чистый стакан из-под стойки и наполнил его до краев. Финн положил тяжелую руку на плечо Джоджо.

– Простые вещи – самые лучшие, я ведь прав?

– Прав как боженька, Финн.

– Вот чего чертовы немцы не понимают, это простых вещей. Черт, даже фуфелы-янки не понимают. Прости за мой французский, Стью.

Тот лишь поджал губы и пожал плечами.

– Не понимают, и все тут. Ты когда-нибудь был в городе, Джоджо?

– Временами я делаю ставки на лошадей в Оклауне.

– Допустим, но я имел в виду большой город. Настоящий. Типа Сент-Луиса или Чикаго.

– Не-а, – ответил Джоджо, кивая Стью в знак благодарности, как только газировка образовалась на стойке. – Не могу сказать, что был.

– О-о, приятель. Люди в таких местах носятся, что дикие звери, словно сам дьявол им на пятки наступает.