И создал из ребра я новый мир

– Ага, и мы бы открыли ресторанчик. Ты – на кухне, я – официантка.

– Боже, – охнул Джоджо, закуривая очередную сигарету. – Звучит неплохо.

– Брось, это лишь греза. Ты должен был уйти, как только понял, что стены между нами рушатся. Что ж, черт… тогда и мне не стоило приходить сюда. Но для таких стариканов, как мы, слишком поздно, Джоджо. Мы уже стали частью единого целого. Городская шлюха и коп-алкаш в отставке, замутивший с…

Она замолкла, борясь с желанием договорить. Джоджо тяжко вздохнул и осушил стакан.

– Она была хорошим человеком, – сказал он наконец вполголоса.

– Я не это имела в виду.

– Забудь.

– Боже, я и живьем-то ее ни разу не видела. И ты прекрасно знаешь, что у меня на сей счет нет предубеждений.

– Звучит как хит недели. Я слышу эту песню из каждой щели.

– Уж шлюхе-то – иметь предубеждения! Даже цветные по положению выше меня будут.

– Говорю же – забудь.

Некоторое время они оба молча курили в тишине, нарушаемой лишь дыханием и тиканьем часов.

Она выглядела слегка помятой, но Джоджо догадался, что обычно так и было. Он и она – потрепанная жизнью пара.

– Ступай первая, – сказал он, снова наполняя стакан, – а я вздремну немного. Я собирался сходить в кино вечером, перед работой.

– А что, у этого отброса Раса Кевинью намечается показ на этой неделе? Не похоже, что у него сейчас есть что-то в твоем вкусе.

– У него кондиционер есть, – ответил он. И через секунду добавил: – И Айрин Данн там не будет.

– Ну и слава богу, ей же лучше.

– Да шла б она далеким лесом… Слушай, тебе задание: проследи, чтоб я глаза продрал к половине седьмого, хорошо?

– Будет сделано, капитан.

Он с насмешкой отдал честь и сделал большой глоток поганого виски. Джорджия открыла дверь и остановилась на полпути.

– Ах да, Джоджо. В ванной есть бритва и пена для бритья.

С грустной понимающей улыбкой она вышла и закрыла за собой дверь. Джоджо прислушался к удаляющимся шагам, стучащим вниз по лестнице и до парадной, прежде чем раздался рев двигателя ее автомобиля. Прикончив стакан, он застонал от отвращения к себе и отвратительному пойлу. Встал, почувствовав легкое головокружение, и решил отоспаться перед бритьем. Не хотелось испоганить линию роста волос, что являлось самой сложной задачей.