Последнее слово. Речи подсудимых на судебных процессах эпохи Путина

В тюрьме – это например скатерть, или пластиковая посуда, которую можно раздобыть только с личного разрешения начальника. А на воле – это соответственно, статусная роль в обществе, которой тоже люди очень сильно дорожат. Что мне, например, всегда всю жизнь было удивительным. Ещё один момент – это осознание этого режима, как спектакля. Который на реальном уровне оказывается хаосом. Внешне режимное заведение обнаруживает дезорганизацию и не оптимизированность большинства процессов. И очевидно, что к управлению это явно не ведет.

Напротив, у людей обостряется потерянность, в том числе во времени и пространстве. Человек, как и везде в стране, не знает, куда обратиться с тем или иным вопросом. Поэтому обращается к начальнику СИЗО. На воле, считай, к начальнику Путину. Выражая в тексте собирательный образ системы, который… Да, в общем можно сказать, что мы не против… Что мы против путинского хаоса, который только внешне называется режимом.

Выражая в тексте собирательный образ системы, в которой по нашему мнению происходит некоторая мутация практически всех институтов, при внешней сохранности форм.

И уничтожается такое дорогое нам гражданское общество. Мы не совершаем в текстах прямого высказывания. Мы лишь берем форму прямого высказывания. Берем эту форму, как художественную форму. И единственно, что тождественно – это мотивация. Наша мотивация – тождественная мотивация, при прямом высказывании. И она очень хорошо выражена словами Евангелия: «Всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят». Я, и мы все, искренне верим, что нам отворят. Но увы, пока что нас только закрыли в тюрьме. Это очень странно, что реагируя на наши действия, власти совершенно не учитывают исторический опыт проявления инакомыслия. «Но сейчас не та страна, где простая честность воспринимается в лучшем случае, как героизм. А в худшем, как психическое расстройство», – писал в 70-е годы диссидент Буковский. И прошло не так много времени, и уже как будто не было ни большого террора, ни попыток противостоять ему. Я считаю, что мы обвиняемся беспамятными людьми. Многие из них говорили: «Он одержим бесом, и безумствует. Что слушаете его»? Эти слова принадлежат иудеям, обвинившим Иисуса Христа в богохульстве. Они говорили: «Хотим побить тебя камнями, за богохульство». (Иоанн 10.33). Интересно, что именно этот стих использует русская православная церковь, для выражения своего мнения о богохульстве. Это мнение заверено на бумаге, приложено к нашему уголовному делу.