Химера, дитя Феникса

Он с утра такое терпел, две бутылки наполнил, а я тридцать капель – и чуть не представился… У меня сердце разрывается от мысли, что он испытал. Всё,я ухожу, не могу больше смотреть на эту пыточную. Вливай ему из красной бутылки настой и мне плесни. В жопу вас всех, пойду напьюсь. Я – Страж уже три дня как, а всё трезвый, аки хворый. И бабу пойду завалю. И вхарю дам. Не смейся надо мной, Куница, не посмотрю, что побратим, в харю тресну.

– А потом чего? На сеновал потянешь? – Сквозь смех произнёс Следопыт.

– Чего?Зачем на сеновал-то тебя?

– Не посмотрю, ахах, что побратим, на сеновал оттащу… Ахаха…

К смеху присоединился Мирко, затем и сам Таран громыхнул.

От нервов и пережитого смеялось легко, даже Я начал невольно улыбаться.

– Таран, смотри, ожил наш хворый, да не оставит его Мать земля!

Очнувшись от забвения, Я приподнял голову, оглядел ближников и произнёс:

– Теперь Я знаю, почему это называют ?Слезы Матери?. Чтоб Я ещё раз их принял, лучше сдохнуть.

– Живой, – выдохнул Таран, и меня тут же сжали стальные объятья Стража, отстранившись, он освободил место для следующего.

Затем Следопыт ухватил моё предплечье. Лишь убийца, шмыгая раскрасневшимся носом, кивнул головой и вышел вон.

Через некоторое время пришли остальные братья с созыва, хлопали по плечу, жали руку, говорили тёплые и неискренние слова поддержки и благодарности, некоторые делились трофеями. Выбитыми клыками, когтями, насаженными на нитку глазами погонщиков. Какая дикость… Хотя, так подумать, люд вымещал свой многолетний страх, обиду и ненависть через такие вот трофеи, дескать, били деды, били мы и дети наши бить будут.

А оставь каждого одного, как вновь крадётся липкий, холодный страх. Страх потухшего костра, одиночества, скрипа деревьев в лесолесье…

Позже меня накормили, даже, Я бы сказал, покормили. В комнату зашли двое. Дородная баба с разносом и весёлая девушка моих годов. Девушка задорно улыбалась, зыркая глазами в мою сторону, вторая же мостила на заваленную трофеями тумбу снедь.

– Ой, сколько у Вас всего, это вы их всех приговорили? – кокетничая со мной, заговорила рыжеволосая.

– Нет, это братья с южного лагеря мне принесли, – тихо ответил Я.

– А правда, говорят, Вы короля вбили?

– Да, одного.

– Ой как интересно-о-о. А расскажите про себя что-нибудь.

– Охолонись, Забава. Вой нежрамши три дня, а ты тут юбкой крутишь перед ним. Головой думай, чего ему щас надобно, – справедливо заметила женщина.