Химера. Последний поход

Какой цвет выбираешь, северянин?

– Синюю, как небо или зеленую, как земля, – глухо отозвался раненый.

– Всё надеешься увидеть чистое небо и травушку без порчи? Второй где? Тая, глянь в парилке.

Дверь распахнулась, и зашла крепко сбитая Дева с толстой косой на груди. Из одежды лишь купальный сарафан. Увидев меня прикрывающим стыд, рассмеялась по-доброму:

– Туточки он, голенький и смущённый.

– Кинь ему рубаху, чтоб прикрылся да пусть выйдет.

Кое-как натянув рубаху на мокрое и вспотевшее тело, Я поспешил в предбанник.

На палатях боком лежал нагой Сет, а седой Муж тянул иглой нить, прижимая пальцами края ранки. Знахарь оторвался, глянул на меня.

– Ух ты ж. Редкий гость в наших краях, да ещё и светится ярко. Хворый только телом, что же, будем радушными хозяевами, как предки завещали. Маланья, готовь тесто на семечках. Будем банькой лечить да мёртвый хлеб печь, – отдал он приказ второй деве, что стояла с тряпками и бинтами поотдаль. Та, передав поклажу Тае, выбежала на снег голыми ногами и помчалась по улице.

– Свезло тебе, сынок, большую честь оказали, или Мать-Земля награду определила. Такое не часто бывает, будто подвиг свершил али имя защитил. Поведаешь?

– Меня вызвали на Суд Богов на Ладье. Последователь Одина Рагнар, Я его приговорил за хулительство Отца нашего, – робко ответил ветерану, боясь, что воспримут как самохвальство.

– Что?! – вскрикнул Брат, зайдясь кашлем.

– Ляг смирно, нитки расходятся, – проворчал Знахарь, слегка ударив по голове раненого.

 – Ну, раз Суд Богов определил, нам тогда судачить не о чем.

Стежки ложились легко, а игла порхала в руках мастера.

Тем временем появилась Маланья. Раскрасневшаяся с мороза, с трудом тянула большой тюк с мукой и мешок с различной утварью.

– Тая, вяжи деда тряпицами, да не в натяг, а с послаблением. А ты, молодой, раздевайся да садись на лопату, – произнёс Знахарь, откинул шкворню и разогнал угольки. Кинув добрую жменю можжевельника, топнул ногой. Затем закружил рукой выходящий сизый дым.

Банька наполнилась приятным запахом, а от дыма защипало глаза. Лекарь начал раскачиваться в такт.

– Пойду да нарву травы.

Да поутру и с росою.

Поклонюсь на четыре стороны.

Мать-Земельца выносила-а-а.

Отец-Небо напоил-л-л. Огница сестрёнка согрела. Ветер брат раздул-л-л-л, – растягивая окончания, пропел-проговорил Муж. Топнув второй раз босой ногой, хлестанул меня ветками по спине и плечам, царапая их. Помощница тут же растянула узел с опарой.