Восхищение

Аня замерла с открытым ртом, пробормотала в трубку:

– Оксан? Ты не поверишь! Мы в музее тут одном…

– Не положено звонить! Звонют и звонют! Это вам культура, к ней бережно относиться надо! – повысила голос старушка и неожиданно пригрозила нам кулаком.

– Полегче! – предупредил я осторожно, хотя, признаться, не совсем понимал, что происходит.

– Оксан… ты можешь за нами приехать, а? Сразу отсюда и рванем. А то место странное… инсталляция какая-то или еще что. Я тебе координаты сброшу сейчас…

– Выключить немедленно! Нарушаете тишину и порядок, уважаемая!

– А вы вообще кто? – спросил я.

 – Здесь же другая была только что.

– Была да сплыла! – прикрикнула старушка. – Вопросов много задаете. Вам прямо, до упора, а там, значит, не забудьте спросить, куда поворачивать. Иначе не дойдете. – Она цокнула языком снова и вдруг оскалилась, обнажая кривые желтоватые зубы. – Ходют тут и ходют! Вертайтесь, кому велено!

– Как выбраться отсюда? – спросила Аня, оглядываясь. – Ни окон, ни дверей, блин.

Старушка снова погрозила кулаком:

– Экспозиция через десять минут. Торопитесь!

– Беспредел какой-то. – Я потянул Аню за собой по коридору, мимо старушки, чувствуя, как по спине и затылку поднимаются мурашки.

Я понятия не имел, что буду делать, если чокнутая бабулька надумает сейчас нас остановить. Однако же она не шевелилась, только шипела и бормотала что-то, то и дело срываясь на визг.

Коридор за следующей дверью стал еще меньше, потолок – ниже, углы и края стен как-то незаметно обрели плавность.

Пол был устлан густым красным ковром, на стенах висели бархатные шторы. Пахло чем-то странным, вроде слабого аромата гниющих яблок. Неприятно, в общем. Под потолком болтались лампы на оголенных проводах, тянулись трубы различных диаметров. Окон нигде не было. Я подбежал к шторам, раздвинул их, провел рукой по гладкой стене. Она была теплой и как будто мягкой.

– Господи, у меня скоро клаустрофобия начнется, – выдохнула Аня. – Бред какой-то.

Может, это часть экспозиции?

– Странные тогда у них представления об искусстве.

Дверь впереди открылась сама собой. Показалась седоватая голова.

– Идите, скорее, дорогие! – проворковала она. – Заблудились, небось?

Эти бабушки совсем перестали мне нравиться.

За дверью коридор был узким и темным. Стены как будто окрасились в красный, а потолок окончательно очертился полукругом.

– Что у вас тут творится? – недовольно пробормотала Аня.