Крадущая сны

Скромное платье в горошек, волнистые рыжие волосы затянуты красной атласной лентой, а широко распахнутые глаза синего цвета с восторгом глядели на платформу Курского вокзала. Она была, будто из другого столетия, из той эпохи, когда мужчины поднимали шляпы при встрече, услужливо открывали дверь, готовые на любые подвиги ради мимолетной улыбки красавицы. Образ девушки из 70-х венчал громоздкий кожаный чемодан необъятных размеров с неудобной ручкой. Обитый по кругу металлической лентой, он монументально стоял у вагона под номером шесть на грязном перроне среди окурков и плевков.

Девушка вновь улыбнулась ласковым лучам светила, а потом с решимость тяжелоатлета схватила груз двумя руками за петлю, с трудом оторвав его от земли. Лёгкие сандалии часто часто засеменили, чтобы через тридцать метров остановиться для отдыха. Через короткий перерыв новый рывок.

– Мадам! Моё почтение! – неожиданно прервал её забег хриплый прокуренный голос. Девушка от неожиданности резко отпустила чемодан и стала озираться, ища виновника её остановки.

С лавки неподалёку поднималось чумазое существо, что раньше было человеком, а ныне представляло из себя весьма печальное зрелище. Чёрные от грязи ноги, в глубоких трещинах сахарного диабета на пятках, отекшие от беспробудного пьянства голени искали на ощупь сланцы под лавкой, а слипшиеся от ячменя глаза, вперились в ангела.

– Добрый день, любезный, – ответила девушка, с любопытством рассматривая бомжа.

– Красавица, царица, принцесса, будь добра подать на пропитание, ради Христа нашего! – затянул привычную песню попрошайка. – Помогите, люди добрые, помру с голодухи.

– Ой, у меня с ужина осталось много всего, – приветливо отозвалась девушка, укладывая на бок чемодан и поспешно открывая его. Немного поискав в недрах здорового ящика, куда поместилась бы с легкостью сама, рыжеволосая достала бумажный сверток. – Берите всё, пропадет же!

Лёгкой походкой подошла к скамейке и положила на неё нехитрую снедь.

Бездомный почесал спутанную бороду, расстроено увидев предложенную еду, а не деньги, поморщился. Но голод взял вверх над пагубной привычкой. Жадно вцепившись в варёное яйцо, обстучал об лавку и начал чистить, бросая скорлупу прямо себе под ноги. Потом закинул себе в беззубый рот, громко чавкая. Девушка отошла в сторонку, чтобы не мешать приёму пищи. Улыбнулась аппетиту бездомного.