Мистические истории. Абсолютное зло

Готорн-старший часто обращался к наследию пуританской Новой Англии (вспомним его роман «Алая буква» и ряд новелл), но и в рассказе его сына упоминаются знаменитые салемские ведьмы и появляется образ молодого священника, красавца с демоническим взглядом. Конечно, показан он с точки зрения рассказчицы, весьма самостоятельной и скептически настроенной особы, которая охотно ведет с ним дискуссии о природе зла и возможности разнообразных таинственных явлений вроде оборотничества. Она – отдаленный потомок тех самых салемских ведьм и интересуется эзотерикой, но говорит о странных и жутких вещах с оттенком иронии и… любит ездить на велосипеде, то есть это дама вполне современная, и общение с «его преподобием» окрашено для нее веселым флиртом.

Впрочем, если Кип в «Портрете…» превращает историю о призраках в шутливую мелодраму, то здесь дело обстоит противоположным образом. Героине предстоит столкнуться с вещами необъяснимыми и пугающими, и «самые отъявленные суеверия» (по ее же собственным словам) окажутся более чем реальны.

Готорн щедро задействует отсылки к литературе и фольклору, немного эклектично, как это бывает в поздних образцах жанра (рассказ написан в 1918 году), но притом убедительно, – весь этот пестрый культурный фон присутствовал в сознании его современников, и представить себе молодую даму, рассуждающую то об античной мифологии, то о банши и вервольфах, совсем нетрудно, а искусно написанный, хотя и отчасти предсказуемый финал всецело вознаграждает ожидания читателя.

Новелла Эдит Несбит «Тень» – совсем иная, здесь нет ни таинственных островов, ни оборотней, ни демонических священников, зато в полной мере присутствует качество, которое ученые называют авторефлексивностью: перед нами во многом история о том, как рассказываются такого рода истории. Рассказчица (да-да, в огромном количестве готических новелл присутствуют рассказчики – это одновременно дань устной традиции и способ создать некий зазор между миром читателя и миром рассказа, внести элемент субъективного восприятия) подчеркивает, что нас вовсе не ждет сложный сюжет, да и события не имеют толком ни причины, ни внятного объяснения, поскольку… взяты из жизни.

Действительно, если вспомнить те самые «правдивые истории о привидениях», от литературных новелл их обычно отличают некоторая схематичность и отсутствие внятной фабулы, иногда это просто описания впечатлений, каких-то отдельных сцен, не более того.