Черные крылья

Нервничают. А нервные солдаты портят самую простую работу. Хотя только благодушный идиот удостоил бы мое сборище головорезов слова «солдаты».

Когда мы подъехали к склону, уходящему вниз в темноту, я позвал:

– Ненн, вали сюда.

Та опять жевала смолу. Чавкала. Работала челюстями как заведенная. Зубы – черным-черны. Честное слово, по эту сторону ада точно не найти звука, достающего сильнее.

– И с чего тебе взбрело жевать эту дрянь?

– Все леди ее жуют, – ответила она и пожала плечами.

– С какой стати тебе подражать подлизам какой-нибудь дряхлой герцогини с гнилыми зубами?

– Капитан, мода такая.

Что уж поделаешь? Надо блюсти репутацию в обществе.

И с какой стати Ненн вздумала, что хоть кому-то взбредет в голову пялиться на ее зубы? Когда на лице некомплект кое-каких частей, зубы вряд ли привлекут внимание. Чавк-чавк-чавк. А-а, бесполезно. Это все равно что советовать Тноте блюсти целомудрие.

Однако я все равно злобно воззрился на Ненн.

– Капитан, есть работа? – осведомилась она, выплюнув комок смолы.

– Идем вниз. Только мы вдвоем.

– Только мы? – равнодушно осведомилась Ненн.

Притом деревянный нос на ее лице и не дрогнул.

– Их всего двое, и то безоружных. Думаешь, не справимся?

– Я боюсь не их, – ответила Ненн и выплюнула смолу. – Да там что угодно может быть. Сквемы. Дульчеры.

– Или большой горшок золота. А вдруг? Вообще говоря, для дульчеров мы слишком далеко на юге.

– А сквемы?

– Кончай сопли распускать. Руки в ноги и вниз. Если хотим денег, обе головы должны быть в целости.

А ты же знаешь, как парни работают. Суду только дай повод не платить. А народ у нас увлекающийся. Помнишь, что случилось в Сноске?

Теперь кривиться пришлось Ненн.

– Да уж, помню.

Сноск для всех стал скверным воспоминанием. Потерять деньги за такую работу из-за придирок. Честное слово, я по сей день считаю, что из тех кусков можно было сложить вполне узнаваемое лицо.

– Вот и хорошо. Взбодрись и собирайся.

Я спрыгнул наземь. Ноги болели от езды, в крестце стреляло.

Лет десять назад такого и в помине не было. Нет привычки подолгу торчать в седле. Теряешь форму. Я всегда повторяю себе, что именно теряю форму, а не старею. Тнота вылез из седла, чтобы помочь мне собраться. Он старше меня. И я не пускаю его в стычки. Хотя это лишь потому, что от него в драке не больше проку, чем от парадного шлема. Взявшись за меч, Тнота скорее искалечит себя, чем кого-то другого. Мне внизу нужен злобный проворный ублюдок вроде Ненн.