Черные крылья

Семь болванов, достаточно глупых, чтобы принять предложение Безымянного.

Изредка он вспоминал о том, что полезно подбрасывать мне деньги. Лет десять тому назад он оставил на моем пороге в грязном мешке пару золотых кирпичей. Но в общем, деньги для Вороньей Лапы были чем-то сугубо человеческим, мелким и недостойным внимания. Он бы не обратил внимания и на протекающую крышу. И не понял бы, отчего она меня беспокоит.

Я был ответственен только перед ним – конечно, если он вдруг появлялся. Задача моя простая: защищать границу, выискивать плевелы – тех, кто крадет, берет взятки, отлынивает, – отлавливать «среброязыких», управляться с «невестами», затыкать пророков всех мастей.

А пока Воронья Лапа не подбросил мне очередной бесценный артефакт, я кормился от судов. Они неплохо платили за головы предателей. Есть марка Глубинных королей – нет вопросов. Хотя капитан «Черных крыльев» не воинское звание, пограничный устав предписывал всем офицерам рангом ниже полковника уступать мне дорогу. Те, кто не уступал, недолго оставались в своем звании.

Первое письмо было с просьбой возглавить конгрегацию верующих на очередном сборище Птичьего братства. Эти идиоты организовали секту, верящую в то, что Воронья Лапа – воплощение духа милосердия, а я, соответственно, его пророк. Все знали, что капитаны работают на Воронью Лапу, но идиоты даже не представляли, до какой степени маг владеет своими избранниками. Даже солдатне Безымянные казались наполовину мифом, чем-то бесконечно удаленным, как императоры древности.

Птичье братство просило уже в третий раз. Единственная причина, по какой я еще не придавил их, это сам Воронья Лапа. Наверное, ему бы эти дуралеи показались забавными.

Второе письмо – анонимка о потенциальных приспешниках и сектантах в купеческом квартале. Анонимок я получал много. Большинство – порождение зависти и злобы. Однако стоит проверить. Я спрятал письмо в карман, на потом.

Напоследок – счет за аренду лошадей, которых пришлось оставить на Двенадцатой станции.

Я скривился. Только этого еще и не хватало. Я скомкал счет, швырнул на холодную каминную решетку и направился к цитадели.

– Маршала нет, – сообщила секретарша.

А я-то помылся, надел чистую белую рубаху, свой лучший кожаный жилет. Но, судя по презрению на секретарском личике, она не оценила усилий. Ее униформа чуть не лучилась безукоризненностью, сверкали пуговицы. Наверное, она думала, что из нее лучший солдат, чем из меня.