Вороний закат

Атакующие драджи были уже мертвы, хотя пока не понимали этого. Я скрипнул зубами, стер пот со лба. План мой не вызывал сомнений, но, по правде говоря, и лучшие планы нередко рассыпаются прахом.

– Давайте, ублюдки, пора прикончить меня, – прорычал я и прицелился.

Прицел послушно сделал поправку на меньшую дальность. Драджи неслись ко мне, песок летел из-под копыт. Первый всадник скалился, безгубый рот его испускал монотонное жужжание. Драдж мчался прямо на меня, высоко подняв кривой меч. Мушкет выплюнул пламя и дым, ошметки мозга и осколки кости окатили скачущих следом.

Драдж свалился под копыта.

Ну вот, зря потратил порох и пулю. Можно было и не убивать самому. Разве что смерть первого заставила остальных яростней нахлестывать харков. Драджи ревели от гнева – и, наверное, от отчаяния. Конечно, драджи думают не так, как мы. Измеряют время не годами, а великими мыслями своих господ. Но и драджи понимали: навигатор погиб, и они не услышат больше голос своего бога.

Стадо драджей вломилось в заросли стеклянной травы.

Ее листья лежали на песке, прозрачные, похожие на битое стекло и не менее острые. Стадо добежало до середины зарослей, когда те пробудились. Встревоженная трава Морока вздыбилась, позвякивая, словно крошечные праздничные колокольчики. Такой чудный, прекрасный звук – большая редкость среди черной пустыни. Но красота жила лишь мгновение. Ее заглушили истошные вопли.

Топочущие твари валились наземь – ноги им рассекало невидимыми лезвиями. В мгновение ока бесцветная трава сделалась багряной.

Скачущие позади врезались в передних, инерция атаки несла их вперед, к прозрачной смерти.

Заросли дождались всех. Я встал на колени, положил ладонь на песок. Ощутил Морок: силу, грязь на лице мира. Молча поблагодарил черную пустыню.

Всюду раздавались визг и вопли. Хорошие, правильные звуки. А несчастные харки завывали и тявкали. Несчастные глупые создания. Траве Морока безразлично, кто в ней, звери или драджи. Не знаю, разумна ли эта трава и можно ли вообще считать ее растением, но гибкие стебли специально хлестали раненых, отсекали ноги.

Если драдж опирался ладонью о землю, стебли выпрыгивали из-под песка, отсекали пальцы, пробивали ладони. А когда стебли входили в плоть, раскрывались шипы. Шансов на спасение не было.

Я сидел, подбрасывая последний патрон на ладони. Вряд ли он понадобится.

У подножия склона стоял капитан драджей и смотрел, как умирают его солдаты. Ну да, настоящий вождь всегда идет в арьергарде.