Знак ворона

«Драни» Ненн наслаждались отпуском из Морока, но были счастливы вышибить пару дверей и перепугать сопливых актеришек, а в особенности за деньги. Я приставил соглядатая и к логову Накомо.

Я злился на себя. Ведь уже взял за глотку – и так бездарно упустил, позволил выскользнуть. Подчиненные чуяли мою злобу и держались подальше.

От маршала пришла просьба наведаться ближе к вечеру. Давандейн любила рассылать приказы так, будто это приглашения на летнюю вечеринку в саду: изысканная каллиграфия, надушенные конвертики.

Но от моего веяло срочностью. Оно казалось, скорее, приказом, а не приглашением. Маршал знала, что я ненавижу, когда мной пытаются командовать. То есть Давандейн разозлилась или по уши застряла в чем-то. Я уже опрокинул полпузыря бренди и совсем не был расположен к разговорам, но меня встревожил тон приглашения. Ненн позвали тоже. Мы сидели вдвоем в приемной и ждали, пока Давандейн развлечется с очередными посетителями. Ненн не лыбилась и не сквернословила. Дурной признак.

– Что-то у меня неладно в кишках.

И уже не первый день, – пожаловалась она.

– Наверное, это из-за твоих перцев, – предположил я. – Подпортила себе нутро.

Ненн не оставила привычки есть сырой красный перец, появившейся после того, как беднягу заштопал Саравор. Она нахмурилась, помяла живот в том месте, куда вошел клинок драджа.

– Не могу бросить. Тело знает, чего хочет.

– А чего хочет Давандейн?

– Провалиться мне, если знаю, – пожав плечами, буркнула Ненн.

Хм, что-то мою Ненн беспокоит всерьез.

Я принялся настырничать, и наконец, вытащил признание.

– Боюсь я, когда так болит, – созналась Ненн.

– За что боишься?

– За то, что внутри меня. За то, что Саравор вытащил, и за то, что вставил. Может, я внутри совсем уж вся перековерканная и не такая. И толку не будет, в смысле, забеременеть, и всякое прочее.

Мы редко говорили о моей сделке с Саравором после того, как Ненн проткнули на Двенадцатой станции. Он был единственным колдуном, способным спасти мою Ненн. Я никогда не жалел о той сделке.

Хотя Саравор – монстр, он спас моего лучшего друга. Но Саравор не был врачом. Он не ремонтировал человеческие части – он их заменял.

Я не умею говорить с людьми о том, что для них важно, и никогда не умел. А слова Ненн повисли между нами дерьмом и отравляли душу, пока я не выдержал и не брякнул:

– Так тебе не хватает мелких засранцев под ногами?

– Не знаю. Я уже слишком старая.

– Что-то ты не похожа на любящую маму, – заметил я.