Пробуждение

Оставалось ждать конца унижения, встречи с твердой почвой под ногами, как учительницы, которая вот-вот войдет в класс и все это прекратится.

Наконец я повис между деревьев, отстегнул ремни, рухнул на долгожданную землю. Перевернулся на спину и посмотрел наверх, там разрастался, отвоевывал себе бескрайнее небесное пространство солнечный свет. Он освободил от темноты сначала макушки деревьев, затем добрался до стволов и наконец согрел мое расцарапанное лицо. Отдышавшись, примирившись со своим удручающим положением, я побрел искать самолет.

В моей летающей машине должна была быть аптечка, спрятан револьвер и пакет с сухарями.

Далеко идти не пришлось, самолет был от меня в нескольких десятках метров. Я заметил место его крушения еще в воздухе и старался координировать свой спуск на парашюте ближе к месту его новой стоянки. Деревья сгладили удар, и обшивка выдержала такое экстренное приземление, но крылья с черными крестами отвалились. Вид моего самолета ужасно расстроил меня, как будто, если бы крылья остались целы, то мне удалось бы улететь на нем домой.

Я наполнил глаза слезами, жаждал облегчить свои страдания громкими стенаниями, сел на землю и прижал колени к груди.

Вокруг меня рос шум, казавшийся по началу простым шуршанием деревьев, но вокруг становилось громче от минуты к минуте. Наконец шум превратился в рев, и я начал различать отдельные слова в этом нарастающем рыке. Кто-то говорил со мной на неизвестном языке, ничего перевести я не мог, но чувствовал, что слышу ругань и брань.

Кажется, я был противен здесь каждому дереву, каждой травинке. Все было возмущено моим появлением в лесу, моим блужданием по почве, вдыханием воздуха, сломанными ветками. Страх охватил меня, и я побежал, ветки норовила ткнуть мне в глаз, а в земле образовывались рытвины, о которые я спотыкался. Наконец, я выбился из сил и упал, дышал в землю, что-то шептал, пытался умилостивить природу, дать мне возможность выжить.

Очнулся я, кажется, уже в полдень. Летнее солнце осветило лесную полену, где я отключился.

Лицо горело, казалось, все насекомые в лесу приползли или прилетели, чтобы попробовать моей крови, и теперь рассказывают другим, насколько она хороша, уговаривают поискать меня в лесу и пробовать ее на вкус. Кровь на лице запеклась, голова ужасно болела, в животе то вспыхивала, то угасала острая боль.

Я твердо решил не унывать и двигаться строго на север. Неизвестно смогу ли я выбраться к своим, но это было лучше, чем блуждать по лесу бесцельно.