Волшебные чары луны

Молодые люди частенько приходили сюда поболтать с охранником, дядюшкой Нихэем; им нравилось поозорничать – углубившись метров на десять в тоннель, поорать там в гулкой темноте.

Нихэй служил тут уже лет двадцать, помнил уйму жутких происшествий; он рассказывал об окровавленных кусках человеческих тел, которые приходилось с трудом отдирать от колес паровоза, о дергавшихся на рельсах руках и ногах, о кровавом месиве, мстительных духах погибших, с которыми не раз встречался в черноте тоннеля…

– Скажи, пожалуйста, – с некоторым смущением обратился к другу Тономура, – ты вчера вечером поздно вернулся из города?

– Поздно.

А почему это тебя волнует? – Вопрос, очевидно, был Оое неприятен, и он с трудом скрыл раздражение.

– Просто до двенадцати ночи я разговаривал с твоей матушкой и видел, что она очень беспокоилась.

– Велосипеда у меня нет, а пешком идти долго, – неохотно объяснил Ооя.

Здесь необходимо сообщить читателю, что между городком и деревней курсировал всего лишь один полуразбитый автобус, шофер заканчивал работу в десять часов вечера; в самом же городе N.

 – да, собственно, какой это город, затерявшийся в горах маленький городишко – было всего четыре-пять такси, и нанять машину удавалось отнюдь не всегда. А более никакого транспорта нет.

– То-то у тебя такой усталый вид. Спишь, наверное, мало.

– В общем-то, да… Хотя нет, не так уж мало… – Ооя провел рукой по лицу, действительно очень бледному, и смущенно улыбнулся.

Тономуре была понятна причина его смущения.

Дело в том, что Ооя был обручен с дочерью местного богача, уважаемого человека, но свою невесту терпеть не мог. А в городок часто ездил на свидания со своей тайной пассией, о которой его матушка говорила: «Не знаю, кто она, что она, но видать сразу: без роду без племени, и распутная к тому ж».

– Не расстраивал бы ты мать, дружище, – стараясь быть поделикатнее, посоветовал Тономура.

– Да ладно тебе, – отмахнулся Ооя, – сам разберусь в своих делах.

Какое-то время оба молчали, шагая по влажной от росы тропе.

В просветах меж деревьями изредка мелькала насыпь. По другую сторону ее синели горы. Деревья вдоль тропинки были старые, в два обхвата, и, наверное, потому друзьям казалось, что идут они дремучим лесом.

Неожиданно шагавший впереди Тономура остановил друга:

– Стой! Здесь кто-то есть. И происходит неладное что-то. Давай возвращаться.

Даже в неверном сумеречном свете было заметно, что Тономура побледнел от испуга.