Волшебные чары луны

– Что, отец? – Девушка прибежала, но, увидев труп, рванулась прочь.

Отец остановил ее.

Боязливо взглянув на подол кимоно, О-Хана сразу определила:

– Ой, это же Цуруко Ямакита! Такой рисунок только на ее кимоно, ни у кого больше в деревне такого нет.

При этих словах Кокити Ооя переменился в лице. И было отчего. Цуруко Ямакита – та самая девушка, с которой он был помолвлен еще в детстве. Недавно зашла речь о свадьбе, вокруг этого события разгорелись страсти – и вдруг такая странная, жестокая смерть.

– Ты говоришь-то верно? Хорошенько подумай сначала, потом уж говори, – сказал Нихэй.

Девушка осмелела и принялась внимательно осматривать труп.

– Да точно, это точно Цуруко. И пояс ее я помню. И заколка с камешком ее, ни у кого больше такой нет, – настойчиво утверждала О-Хана.

Алиби

Как только стало известно, что О-Хана опознала труп дочери здешнего богача Ямакиты, все кругом забурлило: в дом покойной понеслись посыльные, на работу к хозяину покатились велосипеды, телефон в полиции трезвонил не умолкая, люди с озабоченными лицами выходили из дома Ямакиты и нескончаемой чередой тянулись к сторожке, в деревню прибыла набитая полицейскими патрульная машина.

Был произведен тщательный осмотр места происшествия, труп отправили в больницу города N. на вскрытие, в деревенской школе группе расследования выделили специальное помещение (исключительный случай!). Прежде всего туда пригласили родителей Цуруко, слуг семьи Ямакита, затем обнаруживших труп Оою и Тономуру, а также Нихэя с дочерью.

Немало времени ушло на расследование, но, кроме письма, представленного матерью пострадавшей, не обнаружили ничего, что пролило бы свет на происшедшее.

Протягивая полицейским конверт, мать несчастной Цуруко объясняла:

– У дочери в столе я нашла вот этот конверт, он лежал в бумагах на самом верху – не иначе дочь получила его перед последним уходом из дома. Записка от какого-то мужчины, просьба встретиться.

– Судя по всему, записка была доставлена через посыльного.

– Пыталась выяснить, но, странное дело, никто ничего не знает. Может быть, дочь сама вышла за запиской к воротам?

– Н-да, возможно, возможно… Ну а относительно того, кто написал ее, у вас есть какие-нибудь догадки?

– Нет… Не мне об этом говорить, но никогда дочь не позволяла себе таких неприличных поступков.