Остановитесь и познайте. Ответы на вопросы искателей

Мы проанализировали материю, наше исследование глубоко проникло в нее; мы обнаружили атомы, электроны, нейтроны – и мы совершенно озадачены, мы не в состоянии даже выразить, что мы обнаружили. У нас нет для этого языка, правильного языка, потому что мы его никогда не знали.

Правильный язык можно найти в словах мистиков: нам поможет Будда, нам поможет Лао-цзы. И ученые уже прибегают к словам будд, чтобы найти правильный язык, потому что эти люди говорили о парадоксальном, о таинственном. А современная наука постоянно сталкивается с парадоксами.

Величайший парадокс состоит в том, что электрон ведет себя так таинственно, что ученый не находит слов, чтобы это описать. Он ведет себя одновременно как частица и как волна. Это невозможно, непостижимо для ума. Что-то может быть либо частицей, либо волной; ничто не может быть одновременно и тем, и другим.

Вы знаете геометрию Евклида: либо что-то является точкой, либо что-то является линией. Ничто не может быть одновременно и точкой, и линией. Линия означает множество точек, расположенных друг за другом в определенной последовательности; одна точка не может функционировать как линия.

Но именно так функционирует электрон – одновременно как точка и как линия, как частица и как волна. Что с этим делать? Как это выразить в словах?

Ученый потерял дар речи. Теперь он знает, что мистики, которые всегда говорили парадоксами, которые всегда говорили, что Бог далек и очень близок, должно быть, говорили, исходя из своего опыта. Слова мистиков, что жизнь и смерть едины, а не отдельны, впервые имеют смысл для умов ученых.

Рождается новая наука, которая называет себя неточной наукой. Больше никакой точности! Точность кажется слишком грубым понятием.

Махавира, который жил две тысячи пятьсот лет назад, имел обыкновение начинать каждое свое высказывание со слова «возможно». Если его спрашивали: «Существует ли Бог?» – он отвечал: «Возможно». Тогда его совсем не могли понять; как можно сказать: «Возможно»? Либо Бог существует, либо нет. Кажется, все логично и просто: «Если Бог существует, он существует; если нет, значит нет.

Что значит „возможно“?»

Теперь его можно понять. Махавира использовал тот же самый язык в религии, который Альберт Эйнштейн использовал в физике. Эйнштейн называл это теорией относительности. Махавира называл свою философию точно так же – сапекшавад – теория относительности. Ничто не абсолютно, все гибкое, текучее. В тот момент, когда вы что-то сказали, оно уже не является тем же самым.